Между законом и хайпожерством – как «Говорит Украина» про Кагарлык

Между законом и хайпожерством – как «Говорит Украина» про Кагарлык

10 Червня 2020
6017
10 Червня 2020
10:00

Между законом и хайпожерством – как «Говорит Украина» про Кагарлык

6017
Соблюдая все формальные правила, на канале «Украина» все равно устроили информационное насилие над жертвой. Но это не значит, что медийщики облажались. Это значит, что правила не работают.
Между законом и хайпожерством – как «Говорит Украина» про Кагарлык
Между законом и хайпожерством – как «Говорит Украина» про Кагарлык

Создатели таких ток-шоу, как «Говорить Україна», всегда являются своеобразными заложниками формата и пленниками ленты криминальных новостей: все самое ужасное, резонансное и эмоционально невыносимое должно появиться у них в эфире. И как можно скорее, и c как можно большим количеством эксклюзивных ужасающих подробностей. Это формат, который требует побыстрее вывести в эфир новых свидетелей, вытащить из участников новые подробности случившегося, подключить экспертов, которые посмотрят на ситуацию с нового ракурса, создать все условия для напряженного обсуждения случившегося в студии. С другой стороны, производителей такого контента подпирает закон, который требует от них соблюдения определенных правил. Между этими медийными Сциллой и Харибдой создатели ток-шоу крутятся не первый год, и, надо отдать им должное, за все это время они значительно продвинулись. Если когда-то в «Говорить Україна» не стеснялись подменять понятия ради красного словца, навешивать ярлыки и устраивать очные ставки и суд Линча над несовершеннолетними, то теперь, кажется, научились выдавать контент таким образом, чтобы работники юротдела канала не седели в своих кабинетах.

Однако трагическая история, произошедшая в Кагарлыке, продемонстрировала, что даже четкое следование правилам не гарантирует, что выпуск ток-шоу не превратится в новую пытку для его героев.

К моменту выхода выпуска «Говорить Україна» в эфир подробности пыток и изнасилований женщины в отделении полиции Кагарлыка, личные данные жертвы и тех, кого она обвинила в издевательствах, уже появились на всевозможных сайтах, в соцсетях и в нескольких выпусках новостей (в частности, на каналах «1+1», ICTV и «Украина»). Так что, показывая в эфире ток-шоу незамыленные фотографии полицейских, озвучивая их семейное положение и краткую биографию, журналисты «Говорить Україна» нарочито подчеркивали, что вся эта информация берется из открытых источников. Под каждой фотографией: с синяками на теле потерпевшей, с окровавленным противогазом, с лицами обвиняемых в пытках и изнасиловании — ссылка. «Поскольку об этом написал Антон Геращенко в открытом доступе — мы тоже будем их называть», — комментирует в эфире журналистка «Говорить Україна» и озвучивает данные полицейских. И де-юре, примерно так это и работает: выложенная в сеть информация, тем более, выложенная должностными лицами, как бы развязывает руки медийщикам. Теперь они могут озвучивать ужасные подробности произошедшего, прибегая к цитатам из протоколов и заявлений с официальных сайтов ДБР, полиции и постам в соцсетях, показывать фотографии, называть имена, рассказывать, у кого какая семья и сколько детей.

Но уже известной и всеми опубликованной информации для ток-шоу мало. Поэтому в студию «Говорить Україна» вводятся «эксклюзивные переменные»: герои, с которыми еще не разговаривали другие журналисты. Среди них — жена одного из обвиняемых, сосед жертвы, который отвез ее в участок в тот злополучный день, его знакомая, которая видела одного из обвиняемых после происшествия. Все они — как и положено при освещении подобных тем — повернуты спиной к камере, у кого-то из них даже изменен голос, ведущий Алексей Суханов вежливо спрашивает, как к кому обращаться, давая героям возможность для маневра. И это, конечно, правильные меры предосторожности, чтобы людей, которые прошли по касательной это истории, не узнавали в лицо по всей Украине. Но, как мы все прекрасно понимаем, односельчане, отлично знающие в лицо обвиняемых, точно так же хорошо знают и их родственников. А, значит, сколько их к камере спиной не поворачивай, защитить их в полной мере не получится.

Это может показаться чрезмерным беспокойством о судьбе родственников предполагаемых насильников и садистов. Но как тут не вспомнить суд Линча, который устроили жители Ивановки Одесской области родственникам парня, подозреваемого в убийстве 11-летней девочки в прошлом году. И это не редкость, когда народный гнев за ужасные преступления превращается в не менее ужасные разбирательства со всеми близкими и дальними родственниками виновных или даже подозреваемых. И, если бы медийщики давали какую-нибудь условную Клятву Гиппократа про «не навреди», наверняка в ней бы значилось, что задействовать родственников обвиняемых и родственников потерпевших в эфире нельзя. Но клятвы нет, а есть только закон, в рамках которого, соблюдая все формальности, можно вывести в эфир жену подозреваемого и дать ей возможность заявить, что она «ручается за своего мужа».

Конечно, если рассматривать эфир «Говорить Україна», сконцентрировавшись исключительно на контенте, без учета морально-этической составляющей, выпуск о случившемся в Кагарлыке кажется довольно взвешенным, продуманным и даже драматургически правильным. Алексей Суханов, говоря о полицейских, нарочито подчеркивает, что они «якобы совершили преступление» — то есть, как и положено телеведущему, не позволяет себе выносить вердикты до решения суда. И тут же дает стороне обвиняемых выкатить свои аргументы. Жена одного из полицейских пускается в пространные рассказы о том, что ее мужа явно подставили, что он был слишком честным и правильным для этой системы и потом вдруг переходит на то, что потерпевшая вела не такой уж праведный образ жизни, чтобы верить всем ее обвинениям безоговорочно. В этот момент случается один из самых драматургически правильных смысловых поворотов выпуска — поскольку несколько следующих минут эфира «Говорить Україна» говорят о том, что какой бы ни была  героиня, если даже что-либо из обвинений правда,  ничто не дает права полицейским пытать ее и насиловать. А дальше выпуск идет в довольно специфическом направлении: с точки зрения телевизионного контента — удачном, с точки зрения сострадания к главной героине этой истории — совершенно негуманном.

Журналисты канала «Украина» сделали все, чтобы зрители точно поняли: они старались как могли. Дежурили возле дома пострадавшей, вызывая в эфир ее маму криками через забор. Все-таки добились интервью с мамой. Приезжали в гости к пострадавшей с адвокатом и психологом. Увозили пострадавшую на секретную специальную квартиру. Преследовали таинственную машину, на которой почему-то увезли с той самой квартиры пострадавшую какие-то люди… И снова звонили, и снова приезжали, и снова вмешивалась неведомо-кем вызванная полиция и мешала журналистам программы активно поучаствовать в жизни пострадавшей.

В какой-то момент даже создается впечатление, что единственный орган правосудия и защиты всех обиженных и обездоленных в нашей стране — это редакция программы «Говорить Україна». Полицейские — продажные и повязанные между собой круговой порукой, адвокаты — подлые мошенники, суды — сомнительные инстанции. И только команда ток-шоу, к которой с просьбами о помощи обращаются люди, спешит на помощь — в белом плаще, со своими проверенными психологами и адвокатами и с высокими моральными принципами наперевес.

Судя по всему, поклонники проекта, которые, как известно, заваливают редакцию «Говорить Україна» письмами с просьбами о помощи, действительно верят в то, что все вышеперечисленное — правда. Но так ли уж белы плащи у медийщиков, которые все-таки уговорили жертву изнасилования на камеру в подробностях рассказать о том, как все происходило, — открытый вопрос. Да, они повернули женщину к камере спиной (юристы канала облегченно вздохнули), да, они привели с собой психолога… Но от этого суть не меняется: жертве пришлось детально и на камеру рассказывать о том, как именно над ней издевались, сколько раз водили в туалет смывать кровь и что говорили перед изнасилованием.

Нужны ли эти подробности зрителям для понимания ситуации? Нет. Потому что слова «пытки» и «изнасилования» довольно точно описывают произошедшее, а в протоколах и официальных заявлениях полиции и ДБР и так предостаточно деталей. Нужно ли это личное признание пострадавшей медийщикам? Конечно, да — ведь иначе не подцепить кровожадного зрителя фразами-анонсами: «И впервые в студии канала “Украина” пострадавшая расскажет шокирующие подробности случившегося». Нужно ли это интервью самой жертве? Скорее всего, нет. Ей еще предстоит повторять эту историю множество-множество раз, общаясь с представителями правоохранительных органов в ходе следствия — и вряд ли сотое повторение истории о том, как ее изнасиловали, благотворно повлияет на ее психологическое состояние. Что имеем в итоге? Вмешательство в частную жизнь — с согласия частных лиц, но побуждаемое не общественным интересом, а человеческим любопытством, граничащим с вуайеризмом.

Создатели «Говорить Україна» научились искусно маневрировать между форматной потребностью выдавать все самое острое и горячее в эфир и законом, который требует от них соблюдения определенных формальностей. Можно было бы воззвать к совести, моральности и гуманности журналистов и редакторов. Но никакая профессиональная деятельность не может быть основана только лишь на договоренности о чуткости и такте — для этого существуют прописанные правила и законы. Случай с освещением кагарлыцкой истории показал, что эти правила и законы не работают должным образом и очень слабо защищают жертв насилия от пыток расспросами о насилии на камеру. Судя по всему, надо что-то менять в системе.

* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
6017
Коментарі
1
оновити
Код:
Ім'я:
Текст:
Fedor
798 дн. тому
Хватит травить народ и рыться в чужом доме и грязном белье розкажите как дела в аграриев ,пчеловодов.
Долучайтеся до Спільноти «Детектора медіа»!
Ми прагнемо об’єднати тих, хто вміє критично мислити та прагне змінювати український медіапростір на краще. Разом ми сильніші!
Спільнота ДМ
Використовуючи наш сайт ви даєте нам згоду на використання файлів cookie на вашому пристрої.
Даю згоду