«Интер»: опошление Победы

«Интер»: опошление Победы

21 Травня 2017
3854
21 Травня 2017
13:00

«Интер»: опошление Победы

3854
Так получилось, что в этом году празднование Дня памяти и примирения 8 мая и Дня Победы 9 мая было сразу же «заглушено» другими, мощными и «горячими», информационными темами, прежде всего конкурсом «Евровидение». И всё же остановиться на том, что мы увидели в эти праздники на ТВ, стоит.
«Интер»: опошление Победы
«Интер»: опошление Победы

Телеканал «Интер», 9 мая 2017 года. Что это было? Признаемся: никто не ожидал, что этот канал уделит внимание УПА, или борьбе украинцев против нацизма в рядах армий и движений сопротивления других стран, или хотя бы тому, что Вторая мировая война на территории Украины началась в сентябре 1939 года. Никто не надеялся, что «Интер» отойдёт от постсоветского дискурса празднования Дня Победы. Для канала «Интер» требования говорить об этом были бы невыполнимыми, невозможными. Так что не будем о нереальном: нельзя требовать того, что канал объективно, по природе своей не в состоянии дать.

Но даже если исходить из всего этого, даже если принять за объективный потолок для канала сугубо постсоветский дискурс Дня Победы, то все равно показанное каналом в этом году было чем-то особенным.

С раннего утра на канале был телемарафон «Наша Победа». Гости студии — эксперты и люди, пережившие войну, теперь уже немногочисленные. Включения корреспондентов из городов Украины — Киева, Одессы, Харькова, Днепра, Кривого Рога. Интересная, кстати, выходит география: в этом списке крупнейших городов отсутствовал Львов. И зрители должны были утвердиться в своём стереотипе: мол, «западенцы» День Победы не празднуют, они Победу якобы ненавидят. Предположим, что даже так — но удостовериться зрителям в этом не позволили: пусть бы тогда уже корреспондент в режиме репортажа об этом рассказал — пусть даже с осуждением и негодованием. Но нет, канал позволил зрителям самим дорисовать картину 9 мая во Львове и вообще в Западной Украине — в соответствии со своими стереотипами. Это было не просто умолчание — этим умолчанием Украину в очередной раз разделили на пресловутые «сорта», поделили на «наших» и «не наших» по географическому принципу.

Но если бы только это. В кадре случалось то, чего случаться было не должно — никак не должно. Ведя стендапы, корреспонденты читали тексты со шпаргалок! Прямо в кадре! Нет, не подсматривали цифры и имена — вычитывали в бумажках основные факты, часто общеизвестные или самые общие, запоминающиеся с одного раза. При этом запинались, оговаривались, ошибались. Волей-неволей закрадывалось подозрение: а сами ли они писали эти тексты, или же шпраргалки были спущены сверху? Но в любом случае, если уж считать День Победы чем-то основополагающим, тем, о чём нужно помнить и не забывать, то подсматривать самые основные факты в шпаргалках перед камерой — это крах всего. Это шарлатанство. Это фактически признание прямым тестом: вы, зрители, помнить должны, а мы, корреспонденты, можем не знать о той войне вообще ничего.

Корреспондентка, ведущая репортаж из Одессы: «Я побывала в городе у моря и узнала, какой была Одесса в годы войны». Вообще-то, узнать об этом следовало бы до поездки. О городах-героях за долгие годы написаны тонны литературы, в архивах — километры документальных кадров. И вряд ли сейчас, через 72 года после Победы, корреспондентка могла узнать на месте что-нибудь фундаментально новое — что-то такое, что никогда не публиковалось.

Из Харькова: «Какая обстановка в первой столице Украины сегодня». «Обстановка» — слово серьёзное, оно воспринимается как едва ли не беспорядки или их угроза. Сугубо российский метод внефактологического внушения страхов. «Мы прерываем наш марафон» — перед коротким включением с официальных мероприятий. По смыслу они — часть марафона, потому что тоже о Дне Победы. Но — «прерываем». Аудитории «ненавязчиво» внушили, что власть празднует нечто совсем другое, что она — «не с нами».

Но дело не только в шпаргалках и пропагандистских уловках. Этих корреспондентов, а особенно корреспонденток нужно было видеть и слышать. Милые улыбки на лицах, озорные лучики из глаз, игривые голоса — с таким выражением обычно рассказывают о новостях из светской хроники. «Это — праздник со слезами на глазах», да? Не было у корреспонденток ни праздника, ни слёз на глазах. Ни в выражениях лиц, ни в интонациях голоса — ни тени скорби, ни намёка на мысль, ни сопереживания, ни даже пафоса с гордостью за «дедывоевалей». Ничего. Тупо, непроницаемо, безнадёжно. Их самих День Победы не трогал ни в малейшей степени — не вызывал ни чувств, ни эмоций. «Посмотрите все, какая я хорошенькая», — вот это и был весь месседж. И эти люди хотели убедить зрителей в особом, едва дли не сакральном значении Победы?

Говорили о войне на территории Украины, о героях-украинцах, о героях, освобождавших Украину. Но... среди включений всё чаще стали появляться Мурманск, Смоленск, Брест. О связи этих включений с Украиной не говорили — только по некоторым фамилиям, да и то не всегда, можно было предположить украинское происхождение некоторых из героев, о которых рассказывали. Рассказали о герое-осетине Хаджимурзе Мильдикове, показали репортаж из Владикавказа. В этом случае даже предположительной связи с Украиной не было никакой: Мильдиков не родился в Украине, не жил в ней и не воевал на её территории.

Скажете, война была общей? Если рассматривать Вторую мировую войну, а не Великую отечественную, как её называли на протяжении всего марафона, то она была общепланетарной. Мировой. Но редакторы «Интера» сознательно очерчивали её границами театра военных действий советской армии. Нас словно погружали в СССР, на наших глазах словно возводили железный занавес — и для информации, и для памяти. Был репортаж из Праги — но касался он советской армии и только её. Естественно, в синхронах армия нередко фигурировала как русская.

А Мильдиков, будучи один (все до одного его боевые побратимы погибли), убил в бою более ста нацистов. Вот здесь и возникло предположение, почему о нём рассказывали. Если поклонение Победе считать религией (а именно по канонам религии российская пропаганда и её последователи это поклонение и выстраивают), то Мильдиков в этой религии — даже не святой, а настоящий чудотворец. А святые-чудотворцы географической локализации не имеют. И вот ещё что. Судя по рассказу, подвиг Мильдикова — это вовсе не новооткрытый факт. Когда я учился в школе, нам очень хорошо вдалбливали пантеон героев той войны — Матросов, Гастелло, Космодемьянская, Девятаев, панфиловцы, многие-многие другие. О самых славных героях войны очень часто — сейчас даже трудно вообразить, насколько часто — писали газеты, говорили по телевизору. О Мильдикове и его, согласитесь, неординарном подвиге в советские годы я не слышал ни разу. Не хочу быть неправильно понятым, не хочу бросать тень сомнения, но на размышления наводит.

Репортаж из Брестской крепости. На экране — кадр из советского кинофильма: измученный пытками воин гордо говорит: «Я — русский солдат». «Мы все — русские, мы все — Россия», — этот месседж пытались внушить зрителям. Потому что зачем вообще в журналистском репортаже кадр из художественного фильма? Единственный, кстати, замеченный вашим автором.

О партизанском движении, с перечислением имён пионеров-героев. «Мы побывали в Белоруссии и нашли потомков Марата Казея. О партизанском движении в Белоруссии — наш сюжет». Между прочим, Казей погиб, когда ему было 14 лет — неужели успел обзавестись «потомками»? А то так ведь в следующий раз в рядах «бессмертного полка» окажется немало «внуков Марата Казея»!

Такой лобовой пропаганды, как в этом марафоне, не приходилось встречать давно. Постоянно звучали в разных вариациях несколько месседжей. Раз за разом, буквально каждые несколько минут — по принципу «капля и камень добит». Один из них: акция «Бессмертный полк» проходит «во многих странах мира»; «“Бессмертный полк” — под таким названием эта акция проходит в большинстве стран мира» (обратите внимание: уже «в большинстве»!). Дальше — уже «по всему миру». Это бесконечно повторяемое «во многих странах мира» должно было убедить зрителей, что Украина «шагает не в ногу» — ведь у нас акцию пришлось назвать иначе, «Никто не забыт, ничто не забыто» — о чём постоянно и напоминали ведущие. Как и постоянно намекали на то, что власть от этой акции не в восторге.

В студии — гость, представленный как военный историк Александр Мармашов. Говорил он, среди прочего, и вполне дельные вещи. О том, например, что Великая отечественная война — это составная часть Второй мировой, несколько раз это подчёркивал. О том, почему в Западной Европе отмечают Победу 8 мая, а у нас 9 мая — из-за разницы в берлинском и московском времени. Вот только московское время — это у него и было «у нас». Сказал он даже совсем, как для «Интера», неожиданное, говоря о Бабьем Яре: рядом с ним находился «советский концлагерь, который отвечал всем стандартам немецких концлагерей. Это был лагерь уничтожения».

И вот спросили ведущие у Мармашова: «В каких странах проходит акция “Бессмертный полк”?». И только стал он что-то отвечать, не сказав по сути ещё ничего, как ведущие, извинившись, прервали его: «В День Победы во всех православных храмах звучит особая молитва о погибших... Предстоятель Украинской православной церкви митрополит Онуфрий...». Других церквей, кстати, так ни разу и не упомянули — словно, кроме УПЦ (МП), их и нет. Подумалось: что ж, репортаж о событии — в приоритете; жаль, что гость так и не смог ответить. Но оказалось, что это не репортаж! Включение длилось от силы минут пять и точно могло быть сдвинуто на несколько секунд, пока Мармашов ответил бы! А к вопросу о том, в каких именно «многих странах мира» проходит акция «Бессмертный полк», так больше и не вернулись. Мелко, грубо и... рассчитано на людей, привычных к пропагандистским манипуляциям? Не различающих их?

Говорите, День Победы — для вас самих же священная дата? Святая? Тогда как же вы можете опошлять эту дату манипуляциями, а то и откровенной ложью? Это ведь святотатство выходит! Даже не фарисейство — осквернение святынь!

Ещё одним рефреном всего марафона были назойливо повторяющиеся реплики о том, что количество людей, принимающих участие в акции «Никто не забыт, ничто не забыто», из года в год растёт, и в этом году людей намного больше, чем в прошлом: «Количество людей увеличивается... Людей всё больше и больше». Назывались даже цифры — 15 и 10 тысяч соответственно. Вот только... Общих планов очень долго не было — только крупные и средние. Лишь позже несколько раз показали улицу Мазепы, запруженную людьми от площади Славы до Арсенальной. Возможно, я придираюсь, но ни разу не удалось заметить плавного перехода от общего плана к средним: общие — отдельно, средние и крупные — отдельно. Были ли общие планы сняты в этот раз, в этом году? И пусть «Интер» простит мне мою подозрительность: любой психолог скажет вам, что навязчивое и явно чрезмерное вдалбливание некоего факта (в данном случае — «людей очень много») случается тогда, когда аудиторию, неуклюже переигрывая, пытаются заставить поверить в то, чего на самом деле нет.

«Мы видим главу колонны, мы видим ветеранов». На экране — довольно крупный план «главы колонны»: один человек и вправду очень преклонного возраста, остальные — в военной форме, на вид им в лучшем случае по 70...

И третий навязчивый рефрен: «Очень много детей, которые идут с портретами своих дедов, своих прадедов». Это вот «дети и молодёжь с портретами своих дедов» (прадедов чаще всего не упоминали) повторялось каждые несколько минут, до полной навязчивости. Были два синхрона — мальчика и девочки 11-12 лет. Один: «Мой дедушка прошёл от Краснодона до Праги». Другой: «Мой дедушка воевал с самого начала войны». А теперь включим здравый смысл. Эти подростки родились самое раннее в 2005 году. Предположим, на момент окончания войны их дедам было по двадцать. Могли ли их внуки родиться через 60 лет? В общем-то, да: если сами ветераны стали отцами в сорок, и их дети тоже стали родителями в сорок. Такое может быть — но много ли таких случаев? Являются ли они правилом? А ведь выискивать наудачу подходящие случаи в плотно стоящей толпе — совсем не просто, если не сказать: нереально!

Вот здесь и стало совершенно очевидным: лозунг «Деды воевали» — вовсе не образное выражение. Он преднамеренно сформулирован так, чтобы стирать у аудитории ощущение времени, ощущение того, сколько поколений назад была та война. Чтобы аудитория верила: та война была совсем недавно, память о ней — ещё совсем свежа.

Мармашов об акции «Бессмертный полк»: «С самого начала это была народная акция». Умолчал историк об одном: эту поначалу действительно народную акцию Кремль давно уже прибрал к рукам, навязал ей своё «мудрое руководство» и этим лишил её первоначальной искренности, напичкав официозностью. Мармашов, недовольно: «Иногда просят снять символику, с которой приходят». Совершенно прозрачно о том, о какой именно символике речь.

Две пожилые женщины с медалями и разукрашенным огромным портретом маршала Жукова. Их показывают крупным планом, говорят, что они — сёстры и бывают с этим портретом каждое 9 мая. Крупный план длится невероятно долго. Комментарии: «Саме завдяки його таланту полководця було здійснено дуже багато важливих кроків задля Перемоги». Мармашов: «Говорят, что мы победили большой кровью. Но кто победил-то? Мы победили! Наши маршалы, наши солдаты, наш народ. В этом и величие нашей Победы». Обратили внимание на иерархический порядок перечисления? Оказывается, главные победители — это «наши маршалы», вот так вот. И не хватает на вершине этой иерархии первого лица, усатого лица — правда же? Но намёк на него — вполне есть. Ещё Мармашов о «большой крови»: «Надо себя не уважать, свой народ, свою страну». Всё понятно: вот если бы в той войне погибли вообще все — это и было бы то, что надо, это и была бы победа, величайшая из великих. Люди — расходный материал, да. В конце историк говорил: «Всем, кто пытается переписать историю: история не знает сослагательного наклонения, она какая была, такая и была». Типичная для роспропаганды подмена понятий: объективная история отождествляется с весьма препарированным её пропагандистским изложением, которое, оказывается, «нельзя переписывать».

Вдруг зазвучало: «Столкновение!.. Закрывают глаза, закрывают лица». На экране — несколько молодых людей, что-то говорящих старушкам с портретом Жукова. У некоторых — подняты воротники, закрывающие подбородки, но и всё: ни единой балаклавы. И никакого насилия в кадре. Не верь глазам своим? Или всё же не верь ушам?

И вот вопрос. «Бессмертный полк» — акция, поначалу задуманная как такой себе парад ветеранов, ушедших из жизни: «Они остаются среди нас». Акция, поначалу даже трогательная и призванная символизировать память — но быстренько присвоенная Кремлём, вдохнувшим в неё официозно-пропагандистский холод с неизменными массовостью и обязаловкой. И выхолостившим всё личное, не по разнарядке. Просто память, личная и индивидуальная, не под мудрым руководством — она ведь опасна, она неизвестно куда может завести. Вот отсюда и две сестры с портретом Жукова крупным планом, и так несколько раз. Если бы вместо портретов «каких-то там ветеранов», близких и дорогих людей, все, как один, несли портреты Жукова, а ещё лучше Сталина — вот это было бы как раз то, что надо, вот к этому всё мероприятие и стремится.

Я помню и тридцатилетие, и сорокалетие Победы. Помню времена, когда 9 мая на улицах городов было много, очень много пожилых людей с орденами и медалями, с букетами цветов — кто в военном, кто в гражданском. Так вот: вовсе не парады ветеранов были самыми запоминающимися эпизодами тех праздников. Встречи, разговоры, воспоминания — далеко не только тех, кто воевал вместе. Группки ветеранов, собиравшихся везде: кто улыбался — счастливо или ностальгически, кто плакал, не стесняясь, а чаще то и другое одновременно: такое не сыграет ни один актёр. День Победы был прежде всего глубоко личным праздником, и как ни старалась советская идеологическая машина огосударствить его, даже у неё, тоталитарной, это не получилось — пока ветеранов было много, пока именно они были лицом Дня Победы. Зато получилось у нынешней российской пропаганды и её последователей.

И если смысл акции «Бессмертный полк» — это память, то уместно ли выносить память на всеобщее обозрение, делать её публичной, обезличивать и растворять в рядах тысяч памятей других людей? Уместно ли разбавлять эту память государственными атрибутами страны-агрессора — да и вообще чем угодно официозным? Портретами хоть маршала Жукова, хоть кого бы то ни было, помимо близких людей? Совместимы ли они вообще — память о близких и массовость? Совместимы ли память о близких и бряцание оружием — или же первое служит только предлогом для второго?

Вот и День Победы на «Интере» оставлял такой же осадок: Победа в данном случае была только предлогом, а цель находилась где-то совсем в другом месте.

Концерт в вечернем эфире. Как и ожидалось, это были советские песни о войне, исполненные современными артистами. Иногда хорошо, иногда так себе, нередко — с претензией на «самовыражение» на грани самолюбования, когда от привычной песни, от её духа и ауры остаются рожки да ножки. Монологи ведущих, содержание которых более-менее искусственно притянуто к теме текста песни, которая должна прозвучать, — традиционная для интеровских телеконцертов фишка.

И вот здесь уже Украины как отдельной страны не осталось совсем. Здесь уже полностью торжествовал СССР: герои и события, о которых говорили ведущие, часто либо вообще никак не были связаны с Украиной, либо о такой связи можно было догадаться по фамилиям героев — но ведущие об этой связи не упоминали. Большинство монологов ведущих оставили впечатление пафосно-механических: оставалось ощущение, что они изображали проникновенность, но именно изображали, и не более того.

А вот песни... Для думающих зрителей — тех, которых не смогли заболтать ведущие со своими заученными мантрами, — эти песни были очень показательными. По одной причине: в них не было ничего от «дедывоевали», совсем ничего. В них было всё, что угодно, но не было и тени «великодержавной гордости». Это были песни либо трагические («Баллада о красках»), либо же в дискурсе «мир во время войны» («Однажды вечером»), то есть песни, в которых пелось о мирных эпизодах, об обычных человеческих чувствах — как будто в данном месте в данный момент войны и нет, как будто она где-то далеко, как будто она — что-то нереальное. Не благодаря войне, но вопреки ей, наперекор ей, невзирая на неё. Тем самым эти песни подчёркивали: война — не предмет гордости, она — страшная аномалия, которая вызывает единственное желание: хотя бы на минуту выбросить её из головы, забыть о ней.

А ведь в советские времена было совсем немало пафосно-официозных песен о той войне! Барабанно-торжественных! Но пережили время вовсе не они. И это — подсказка нынешнему российскому агитпропу и его украинским последователям: великодержавная пропаганда осядет, словно пена; как и всё искусственное, она не имеет перспектив.

Фото: «Интер»

Команда «Детектора медіа» понад 20 років виконує роль watchdog'a українських медіа. Ми аналізуємо якість контенту і спонукаємо медіагравців дотримуватися професійних та етичних стандартів. Щоб інформація, яку отримуєте ви, була правдивою та повною.

До 22-річчя з дня народження видання ми відновлюємо нашу Спільноту! Це коло активних людей, які хочуть та можуть фінансово підтримати наше видання, долучитися до генерування спільних ідей та отримувати більше ексклюзивної інформації про стан справ в українських медіа.

Мабуть, ще ніколи якісна журналістика не була такою важливою, як сьогодні.
* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
3854
Читайте також
Коментарі
4
оновити
Код:
Ім'я:
Текст:
Юрій
2615 дн. тому
9 травня у марафоні на "Інтері" у прямій трансляції шедевр: "Не надо забывать, что на нас тогда не одна Германия, а вся Европа напала - Финляндия, Румыния, та же Болгария..... Фінляндия???!!! WTF???? Може ще й Польща, Литва, Латвія і Естонія заразом???
Володимир
2619 дн. тому
8 травня Інтер не перервав фільм на виступ Порошенка і пустив його в запису, і перша хвилина миру там пройшла хвилин на 5 пізніше. А навіщо для концерту відбирати пісню, де є слова "Алеша... Болгарии РУССКИЙ солдат"
Ermanno
2619 дн. тому
Корежит разве что ватных опарышей вроде тебя. Канал Интер смотрят старушки в возрасте "одной ногой в могиле", что постоянно подтверждают рейтинги по активным аудиториям. То, что ты этих старушек подсчитала, честь тебе и хвала, но как типичная интер-девочка, не смогла удержаться и приукрасила раз этак в десять-пятнадцать. Стыдись, пособница современных нацистов))
Ольга
2621 дн. тому
Господи, как же вас корёжит. Какое УПА в День Победы? Телеканал "Интер" и акцию "Бессмертный полк" посмотрели 16 млн. украинцев. И только вы с Вятровичем ноете, что не вспоминают о пособниках нацистов. Эфир канала был блестящим!
Долучайтеся до Спільноти «Детектора медіа»!
Ми прагнемо об’єднати тих, хто вміє критично мислити та прагне змінювати український медіапростір на краще. Разом ми сильніші!
Спільнота ДМ
Використовуючи наш сайт ви даєте нам згоду на використання файлів cookie на вашому пристрої.
Даю згоду