Артем Скоропадский: «Украина еще не та страна, где пора выходить громить местную Химкинскую администрацию»

8 Жовтня 2010
61695
8 Жовтня 2010
10:05

Артем Скоропадский: «Украина еще не та страна, где пора выходить громить местную Химкинскую администрацию»

61695
Журналист отдела «Общество» Артем Скоропадский рассказал ТК о том, какая угроза свободам российских граждан страшнее фашизма, и о том, почему ему интереснее работать в украинском «Коммерсанте»
Артем Скоропадский: «Украина еще не та страна, где пора выходить громить местную Химкинскую администрацию»

 

Артем Скоропадский говорит о себе просто: «Национал-демократ, друг правых, верующий и консерватор». Помимо социальных тем он освещает вопросы религии, чередуя митинги и церковные службы. Похоже, «общественной» журналистикой он горит, особенно, когда говорит о гражданских акциях наподобие защиты Химкинского леса. Он родился в России и заканчивал МГУ, но работать предпочел в Украине. В Москве остались его друзья, в Севастополе - родители. О его взаимоотношениях с неродной столицей говорит простой факт: Артем с трудом вспоминает, где находится Пейзажная аллея, но увлеченно делится впечатлениями от событий Оранжевой революции.

 

В России Артема Скоропадского знают по публикациям о деятельности оппозиции. А также как журналиста, который в этой стране однажды был избит - то ли за инакомыслие, то ли за то, что вздумал пройтись по ночной Москве. Сейчас он продолжает вести свой блог на сайте радиостанции «Эхо Москвы», где пишет уже о событиях в Украине. Нас с ним познакомил фильм о корреспондентке «Новой газеты» Насте Бабуровой. Эта история заставила задуматься, почему в России убивают таких талантливых, сильных и молодых журналистов, и мы с Артемом поговорили о том, что происходит с демократией на улице - в Москве и в Киеве.

 

 

- Почему вы работаете в украинском «Коммерсанте»?

- Я переехал в Киев в 2005 году, когда газета «Коммерсантъ» только начинала деятельность. Тут кипела политическая жизнь, это было интересно. Я выбрал себе круг тем, на которые пишу до сих пор. В Украине работать свободней и интересней, чем в России. Тут пока что есть демократия и свободные средства массовой информации. В России тоже, конечно, можно попробовать найти пару-тройку таких изданий, но там и событий меньше. Там сплошной Путин-Медведев, Путин-Медведев, а тут все-таки и реальная партийная жизнь, и реальные выборы, и реальный конфликт интересов, борьба. А Россия - монолитная стена, там не о чем писать - разве что о перестановках в «Единой России».

 

 

 

 

 

Родился в 1981 году в Москве. С 1982 по 1993 гг. жил во Владикавказе, Рыбинске, Ярославле, Варшаве, Москве и Твери. В 1993-м переехал с родителями в Севастополь, в 1999 году вернулся в Москву, окончил журфак МГУ. В 2004-2005 годах - корреспондент, позже - специальный корреспондент «Российской газеты». В октябре 2005-го переехал в Киев, где до августа 2007 года работал корреспондентом газеты «Коммерсантъ-Украина». Одновременно с этим - автор колонок на «Гранях.ру» и в украинском журнале «Корреспондент», в разное время публиковался в «Независимой газете», еженедельнике The New Times, «Новой газете» и журнале «Большой город». После Киева работал в Москве: был корреспондентом отдела политики и общества «Газеты» и редактором на «Гранях». В 2008 году жил в крымском поселке Симеиз. Сейчас снова живу в Киеве, снова работаю в «Коммерсанте». Из блога Артема Скоропадского

 

 

 

- Гражданские и политические акции протеста в России - интересуются ли российские СМИ этой тематикой? Какие именно издания?

-Нет. Может быть, две-три газеты пишут об этом - наш российский «Коммерсантъ», «Новая газета», интернет-сайт «Грани.Ру», радиостанции «Эхо Москвы» и «Радио Свобода». Они освещают и деятельность «Марша несогласных», и марши правых активистов, пишут о Михаиле Касьянове, Гарри Каспарове, Эдуарде Лимонове, о «Дне гнева» и «Стратегии 31», когда 31-го числа российские либеральные оппозиционеры выходят требовать реализации 31-й статьи Конституции, в которой говорится о свободе собраний.

 

Естественно, по телевизору это не показывают, и обычные граждане не могут увидеть эти протесты: ни левых, ни правых, ни фашистов, ни либералов - никого.

 

Свободные СМИ «уличную политику» освещают регулярно, но их настолько мало и они до такой степени задавлены были еще при Путине, что  обыватель зачастую не знает о требованиях оппозиции.

 

- Из фоторепортажей таких митингов следует, что наибольшую активность в России проявляет молодежь...

- В основном, в акциях участвует молодежь. Остались также пожилые теперь романтики со времен перестройки, приходят люди и среднего возраста - особенно на «Стратегию 31», она сейчас хорошо себя показывает. Причем на улицы выходят не только оппозиционеры, но и те же самые борцы за Химкинский лес, защитники старой Москвы или люди из объединения «Архнадзор», национал-большевики, движение «Оборона», либеральные организации.

 

Сейчас недовольство настолько сильно, режим настолько перегибает палку, что начали выходить совершенно аполитичные люди. Вот я упомянул в качестве примера «Архнадзор» - объединение, которое занималось сугубо сохранением архитектурного центра старой Москвы. И их тоже начинают преследовать власти, потому что это какое-то несанкционированное движение, из которого что-то может вызреть. И эти люди, которые интересуются сугубо архитектурой, тоже стали присоединяться «Стратегии 31».

 

 

 

 

 

-Чем в России рискует журналист, который идет на митинг?

- То, что там задерживают, - это уже ни у кого не вызывает удивления, это еще самое безобидное, что может произойти. На предпоследней «Стратеги 31» на Триумфальной площади журналисту «Газеты.Ру» сломали руку.

 

Была инициатива властей в 2007 году раздавать журналистам жилеты определенного цвета - чтобы СМИ видно было издалека. Но это не имело никакого действия: как только журналист куда-то «лез», «снимал на видео», его забирали в этом жилете, как и раньше. Похоже, это нововведение делалось для отвода глаз.

 

Журналистов могут избивать, продержать три-четыре часа в камере, понимаете? Это довольно жесткий, близкий к авторитарному, режим, где не особо считаются со свободой прессы, собраний, где все равно, что в законе о СМИ сказано, что журналист имеет право на свою профессиональную деятельность. Там милиционерам плевать: если скажут забирать всех, будут забирать всех, корреспондент ты или не корреспондент, с удостоверением или нет. Вплоть до того, что арестовывают, не разобравшись, даже журналистов государственных медиа - из РИА «Новости», например. Им легче увезти всех, а потом уже разобраться, кто свой, а кто чужой. А такие случаи были - гребут, простите за такое слово, всех подряд.

 

- Украинские журналисты редко готовы довести тот или иной прецедент препятствования журналистской деятельности до возбуждения уголовного дела. Чаще в милиции журналистам навязывают такую формулировку претензий, как «хулиганство»...

- В России, мне кажется, в суд особо никто не обращается, потому что все равно никакой пользы от этого не будет. Если уж серьезные дела власть пытается повернуть в сторону или замолчать, то кто там будет разбираться с рядовыми журналистами? Власть не рассматривает медиа как серьезную институцию, и я не помню, чтобы коллеги, которых арестовывали, подавали какие-то иски. Это действительно бесперспективно.

 

- Помните ли вы случаи, чтобы кто-то из пострадавших журналистов выиграл суд?

- Не помню. Я сомневаюсь, что такое дело даже приняли бы к рассмотрению в России.

 

- Кто чаще всего выходит на митинги в Москве? В фильме российского режиссера Валерия Балаяна «Любите меня, пожалуйста» идет речь о том, что марши в столице России устраивают даже организации, которые относят к фашистским...

- Наибольшую активность проявляют не фашистские организации, а скорее радикально-либеральные: «Оборона», бывшая «Смена», оранжевая организация «Мы». Они постоянно борются с той несправедливостью, которая сложилась со свободой слова, борются с коррупцией, со своеволием чиновников. Молодежное «Яблоко» было очень активным, сейчас уже меньше. Все перечисленные организации можно отнести к молодежным антисистемным движениям.

 

Что касается правых, мне кажется, это страшилка властей - в России присутствуют, скорее, разрозненные группы. Было такое Национал-социалистическое общество, с действительно жесткой дисциплиной и отделениями в крупных городах. Было Движение против нелегальной миграции. Но, насколько я могу следить отсюда, большого влияния на политику они не оказывают. Хотя в их стиле придти ночью и зарезать дворника-таджика, убить профессора, который исследует нацизм, или борца с фашизмом.

 

Все эти движения абсолютно разрозненные, в той или иной степени радикальности, постоянно грызутся друг с другом, видя друг в друге провокаторов, как это часто бывает в радикально правых структурах.

 

Что касается маршей, последний, если я не ошибаюсь, «Русский марш» проходил в каком-то промышленном районе наподобие Борщаговки. Это единственное место, где им разрешили пройти, среди новостроек. Этого шествия не наблюдали ни жители близлежащих домов, ни туристы, которые бывают в центре. Телеканалы тоже об этом не сообщали. Представители Движения против нелегальной миграции тоже не заявляют открыто: «Мы поводим консультации о том, как бороться с нелегалами». Люди, которые убивают, не участвуют в маршах, они глубоко законспирированы.

 

 

 

 

 

- Насколько сильно в России противостояние фашистов и антифашистов?

- Есть, конечно, но это какие-то локальные вещи, которые не оказывают влияния на общеполитическую ситуацию. Есть фашисты, которые не любят нерусских, есть «Антифа», которая с ними борется. Это, опять же, выливается в уличные столкновения, во время которых кто-то кого-то может зарезать ножом. Но это происходит на уровне хулиганства и драк. Что те, что другие в своем противостоянии не являются серьезными политическим силами.

 

Но в последний год «Антифа» поддерживает гражданских активистов, которых вообще не интересует ни тема фашизма, ни тема антифашизма. По сути, они начинают заниматься не тем, что вложено в их название, а гражданскими акциями наряду с либералами, и это хорошо. Например, история в Химках - пример того, как антифашисты занялись не борьбой с фашизмом, а борьбой за гражданские права. Конечно, это было сделано, может быть, не в подобающей манере, потому что громить администрацию подмосковного района, может быть, не очень хорошо. Но, как по мне, власть сама сделала все, чтобы граждане так себя вели и так реагировали на ее действия.

 

- Представители фашистских организаций открывают сайты, на которых перечисляют поименно людей, приговоренных к «казни». Насколько они опасны для интеллигенции, журналистов? Ведь среди тех, кого обвиняют в убийстве правозащитника Станислава Маркелова и Насти Бабуровой, подозревают неонацистов.

- Эти списки огромны - я их видел, там, может быть, под 200 фамилий. Но пока что я не видел, чтобы они кого-то убивали в таких масштабах. Скорее, речь идет о моральном давлении.

 

Сама Настя была не только журналисткой, но и антифашисткой тоже. Мне кажется, ее действительно убили какие-то радикальные правые, и о них нельзя было не упомянуть, делая фильм о ней. Когда она работала в «Новой газете», писала сугубо на одну тему - борьба фашистов с антифашистами. Из-за этого она и пострадала. Но это частный случай, и рано говорить о том, что в России фашизм поднимает голову...

 

Сейчас в России почти полностью все под авторитарным контролем режима Путина и Медведева. Вот это гораздо большая опасность для страны, чем какие-то фашисты, которых тоже надо преследовать и сажать в тюрьмы за то, что они делают.

 

- Акция в защиту Химкинского леса, о которой вы говорили, запомнилась еще одним обстоятельством: она длилась менее получаса, произвела огромное впечатление на российские и украинские СМИ и не повлекла за собой жертв. Не является ли это знаком, что пора переходить к более цивилизованным протестам, не требующим крови и жертв, - заявлениям, арт-акциям, публичным обсуждениям?

- Заявления, понятно, какие-то пишут. А на все остальное никто не будет обращать внимания. Если на «Марши несогласных» выходило по 5-7 тысяч человек, и власти к этому не прислушались, то уж тем более они не будут прислушиваться к каким-то тонким штукам. Поймите, что нынешняя российская власть - это такой бульдозер, он давит, и ему все равно кого давить. Если люди вынуждены действовать так, как действовали защитники Химкинского леса, когда громили администрацию, то о каких выставках может идти речь? Я думаю, оппозиция будет радикализироваться больше - если ее загнали в глухой угол, запрещают и разгоняют все акции, естественно, что она будет прибегать к таким методам, как защитники Химкинского леса, которые громят администрацию и расстреливают ее из пневматических пистолетов. И не то чтобы этим людям так уж хотелось громить. Но если власть не понимает других методов, гражданское общество, и особенно молодежь, радикализируется.

 

- Кто на данный момент в России заменил правозащитника Станислава Маркелова, известного своей принципиальностью?

- Никто. Мне кажется, Маркелов, который столько тратил времени, сил и даже часто личных денег на помощь оппозиционерам - конечно, исключительный случай. Я сомневаюсь, что в ближайшее время в России появятся личности, способные заменить Стаса или Анну Политковскую. Есть, конечно, люди, которые прилагают усилия к защите оппозиции, но уже не столько, как Маркелов.

 

 

 

 

 

- Имеет ли, по вашему мнению, отношение к правовой защите «Правозащитное общественное движение "Русскоязычная Украина"»? Известны ли вам случаи, когда они вели громкие юридические процессы?

- Это вообще какие-то авантюристы и провокаторы, по-моему. Одна из их громких акций - выставка в Украинском доме, которую вообще непонятно зачем устроили. Кого они могут защищать? Кто хочет говорить на русском - говорит на русском, кто хочет говорить на украинском - говорит на украинском. Я не помню, чтобы во времена Ющенко кого-то притесняли и хватали за русский язык до такой степени, что требовалась правозащитная помощь. Конечно, ни о какой защите речи идти не может. Это все политический проект Партии регионов.

 

 

 

 

 

- С вашей точки зрения, активнее ли, по сравнению с Россией, гражданское общество в Украине?

- Активнее, безусловно, это одно из главных достижений Оранжевой революции. Люди поняли, что от них что-то зависит, почувствовали свою силу и возможность оказывать влияние на власть, запрещать ей нарушать их права. Посмотрите, сколько после революции появилось партий и общественных организаций, которые занимаются и мониторингом выборов, и конкретными проблемами по застройкам в Киеве, экологические и студенческие союзы.

 

Молодежь почувствовала, что никто другой, кроме нее, не защитит. Они поняли: раз мы можем решать проблемы в масштабах всей страны, то уж, наверное, мы можем решать проблемы в масштабах города - если речь идет о конкретных застройках, к примеру. И до сих пор тенденция остается. Я общаюсь со студентами КНУ имени Тараса Шевченко, Киево-Могилянской Академии - это активные люди, которые интересуются политикой намного больше, чем их сверстники в России.

  

- По вашим наблюдениям, насколько возросла активность «уличной политики» в Киеве?

- Был всплеск после революции, а потом все притихло, потому что Ющенко и так был демократичным президентом. Многие партии, по сути, стали не нужны. Та же самая «Пора»: она выполнила свою роль в организации Майдана. С приходом Януковича таких акций стало больше и больше стало задержаний, больше конфликтуют мелкие партии и общественные организации с милицией, с СБУ. Участники акций ВО «Свобода», «Коалиции участников Оранжевой революции» сейчас снова начали активно заниматься политической деятельностью и практически на каждой акции их задерживают - во время приезда визита патриарха Кирилла в Украину, в День независимости, во время акции солидаризации со «Стратегией 31» возле Посольства РФ, на вокзале во время отправления «Поезда дружбы». Той же организации Femen при Ющенко сделали какое-то предупреждения, а сейчас у них куча штрафов, административных правонарушений, и ни одна из их акций не обходится без вмешательства милиции.

 

Все чаще приходится писать не о том, как проходит митинг, а о том, как милиционеры забирали его участников. До 2007 года особых конфликтов с милицией я не могу припомнить. Я помню марш ветеранов повстанческой армии в 2005 году - там были действительно очень жесткие столкновения и между участниками акции, и с милицией. Но тогда милиция занималась не тем, что разгоняла правых и левых, а пыталась оттеснить их друг от друга. Была еще акция, спровоцированная левыми на день рождения Тараса Шевченко в 2007 году, когда правые устроили свой митинг, а левые пришли в противовес возлагать цветы. Завязалась сильная потасовка, которую милиция не смогла предотвратить, и тогда задерживали людей.

 

Но таких массовых арестов и задержаний людей, как сейчас, не было. При Януковиче Украина выбрала довольно авторитарный и жесткий путь России.

 

- Есть ли какая-то разница, по-вашему, в поведении украинских и российских правоохранительных органов по отношению к митингующим журналистам?

- Если в России милиционеры целенаправленно задерживают представителей СМИ, то тут - если попался под горячую руку, не успел показать бейджик или удостоверение, милиционеры пока что лояльны. Они понимают, что журналистов трогать нельзя, и когда показываешь пресс-карту, люди в форме понимают, что это не тот человек, которого надо задерживать или как-то грубо с ним обращаться.

 

 

 

А журналисты на митинги приходят в большом количестве. В том-то и различие между Россией и Украиной, что здесь пока что большинство газет и каналов освещают такие события, и я ничего такого не знаю, чего не знал бы обычный зритель 5-го канала.

 

- В последнее время представителей МВД все чаще интересуют источники информации журналистов, которые освещают митинги. К примеру, такие вопросы задавали медиаактивистке Елене Белозерской. Недавно Генпрокуратура заинтересовалась источниками информации интернет-издания «Украинская правда». Скажите, является ли информация о предстоящих собраниях инсайдерской?

- Если речь идет о таких акциях, которые часть посещает Белозерская, то конечно. Все остальное можно прочитать в анонсах.

 

То, что Белозерскую вызывали в МВД и требовали делиться источниками информации, преследовали и забирали адвоката, - это конечно, незаконные действия милиции, и это тоже очень опасная тенденция. Потому что она уже лет шесть занимается журналистикой, и до этого никаких вопросов к ней не возникало, а теперь вдруг они начали возникать. Возможно, это связано с тем, что Белозерскую зовут на акции, насколько я понимаю, автономные правые. А это такая структура, в которой они даже друг друга не знают. Они используют маски, прибегают к серьезной конспирации и общению при помощи почты и эсэмэс. Конкретного лидера там нет: устраивают акцию и разбегаются. Естественно, они могут прислать Белозерской эсэмэс: «Через 15 минут будет акция. Приходи», и если она успеет, то придет. Но ведь речь идет о небольшой автономной группке политических хулиганов, способных лишь на такие действия, как закидать дымовыми шашками мэрию или магазин.

 

У них есть хорошие идеи, но Украина еще не до такой степени авторитарна, как Россия, чтобы нужно было бросать шашки. Здесь еще можно бороться при помощи митингов, акций протестов, баллотироваться в депутаты местных советов. Ведь идти громить Химкинскую администрацию можно, если только ситуация достигнет уровня России. Здесь же еще есть, и даже при Януковиче, возможность политической борьбы в рамках закона.

 

 

 

 

- В июне этого года вам звонил неизвестный, который представился сотрудником СБУ и рекомендовал меньше общаться с представителями праворадикальных организаций. Чем закончилась эта история?

- Ничем абсолютно. После того, как я всю информацию опубликовал, этот случай получил такое распространение, что представители СБУ (или провокаторы) оставили меня в покое, и никто ко мне больше не подходит, никто меня больше не беспокоит.

 

Но, с другой стороны, хочу заметить, что был депутатский запрос от Елены Бондаренко в тот же день, когда эта информация появилась, и сейчас была история с журналисткой Викторией Сюмар - и Бондаренко тоже написала запрос, в котором также попросила уточнить, чем закончилась история с Артемом Скоропадским, наказан ли кто-то. Ответов от СБУ я не слышу, и я думаю, что ответов нет. Я не знаю, кто со мной беседовал по телефону - СБУ или провокатор. Но кто бы это ни был, я думаю, что СБУ должна была найти, кто это был, и выяснить, чтобы и я, и другие журналисты знали, что за звонки начали поступать с приходом Януковича.

 

- Интересовались ли у вас представители СБУ номером «абонента»?

- Нет. Ко мне вообще никто официально не обращался из СБУ. Ни разу.

 

 

Фото Руслана Новосёла

Команда «Детектора медіа» понад 20 років виконує роль watchdog'a українських медіа. Ми аналізуємо якість контенту і спонукаємо медіагравців дотримуватися професійних та етичних стандартів. Щоб інформація, яку отримуєте ви, була правдивою та повною.

До 22-річчя з дня народження видання ми відновлюємо нашу Спільноту! Це коло активних людей, які хочуть та можуть фінансово підтримати наше видання, долучитися до генерування спільних ідей та отримувати більше ексклюзивної інформації про стан справ в українських медіа.

Мабуть, ще ніколи якісна журналістика не була такою важливою, як сьогодні.
У зв'язку зі зміною назви громадської організації «Телекритика» на «Детектор медіа» в 2016 році, в архівних матеріалах сайтів, видавцем яких є організація, назва також змінена
* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
61695
Коментарі
11
оновити
Код:
Ім'я:
Текст:
Газетний
4996 дн. тому
Якщо зважити хоча б на різкі переміщення цього Скоропадського по усіх -усюдах (і завжди при ділах, не погано влаштовангий), то висловлена тут гіпотеза щодо його спецдіяльності, (тобто "засланого козачка") досить ймовірна.
Гарегін
4996 дн. тому
А хто він, цей Скоропадский?
Олена
4997 дн. тому
Артем Ковальов, Ваше звинувачення вартувало мені трьох пачок цигарок, але нехай це буде на Вашій совісті. Так, дійсно, все це не просто так: оперативний матеріал мені замовив агент Андрій Кокотюха, який, либонь, діяв за вказівкою бюро Олексія Мазура (Дніпропетровськ). Ну все, я розкололася. P.S. Але Ви точно впевнені, що "дружина пана Кучерука - не американка"? Це могло б багато що пояснити...
Артем Ковальов
4997 дн. тому
статью про скоропадскага заказал кучерук через жену свою
Олена
4998 дн. тому
Ура, мітинг без ексцесів."Перший публічний захід коаліції чотирьох опозиційних організацій «За Росію без свавілля і корупції» — санкціонований мітинг у центрі Москви на Болотяній площі пройшов у суботу, 9 жовтня. За даними міліції, в ньому взяли участь від 300 до 400 осіб, за даними організаторів — бл. 2 тис. Захід пройшов без пригод. На мітингу коаліція прийняла резолюцію про свої цілі, серед пунктів якої — вимога «неухильного дотримання Конституції», «повернення до виборів голів місцевого самоврядування», «припинення цензури в ЗМІ», «боротьба з корупцією» і «звільнення всіх політв'язнів»" ("Дзеркало тижня")
Otar Dovzhenko
4998 дн. тому
"Коментаторам", поясніть, коли ваша ласка, ваш концепт - в чому предмет моєї гіпотетичної заздрості?
Коментаторам
4998 дн. тому
Якщо відверто, це просто заздрість.
Otar Dovzhenko
4998 дн. тому
кіслєк, я такого не казав)
кіслєк
4999 дн. тому
погоджуюсь з Отаром. буду менш дипломатичним і скажу - Артем Скоропадський засланий козачок. можливо, навіть, спецслужбами "братньої" держави
Civil
4999 дн. тому
Да не, просто барин развлекается. Интересно же замутить что-то в чужой стране. И не жалко.
Otar Dovzhenko
4999 дн. тому
Не знаю... Знаючи всю цю тусовку навколокоммерсантівську, я весь час маю відчуття, що рано чи пізно Артем Скоропадський урочисто оголосить про завершення експерименту "Внедрение в стан оранжоидов", назве все це великим приколом і опублікує що-небудь викривальне про "укров". Якщо цього не станеться протягом 2-3 років, я готовий вибачитись за свої підозри.
Долучайтеся до Спільноти «Детектора медіа»!
Ми прагнемо об’єднати тих, хто вміє критично мислити та прагне змінювати український медіапростір на краще. Разом ми сильніші!
Спільнота ДМ
Використовуючи наш сайт ви даєте нам згоду на використання файлів cookie на вашому пристрої.
Даю згоду