Замглавного редактора «Новой газеты»: «Недальновидные украинские генералы решили прикрыть  собственные тылы, лишив аккредитации нашего журналиста»

Замглавного редактора «Новой газеты»: «Недальновидные украинские генералы решили прикрыть  собственные тылы, лишив аккредитации нашего журналиста»

8 Липня 2016
2998

Замглавного редактора «Новой газеты»: «Недальновидные украинские генералы решили прикрыть  собственные тылы, лишив аккредитации нашего журналиста»

2998
Сергей Соколов считает, что Юлия Полухина не нарушила ни правил съемок в АТО, ни журналистскую этику
Замглавного редактора «Новой газеты»: «Недальновидные украинские генералы решили прикрыть  собственные тылы, лишив аккредитации нашего журналиста»
Замглавного редактора «Новой газеты»: «Недальновидные украинские генералы решили прикрыть  собственные тылы, лишив аккредитации нашего журналиста»

 Сегодня  разразился скандал, в который вовлечены МИП, пресс-служба АТО, «Новая газета » и «Громадське ТБ». Поводом для него послужил репортаж российской журналистки Юлии Полухиной «Война вернулась», опубликованный вчера на сайте издания.

В первую очередь, на содержание видео, которое снято журналисткой Полухиной и размещено в репортаже «НГ»,  обратили внимание сами бойцы. Например, Маси Найем, который написал следующее: «ночью, часам к трем, меня разбудило два сообщения. на которых у ополчения в твиттере появилось фото трупа моего товарища. но уже утром я увидел и видео, где четко видно все - от укрытия, до позиции, где стоят ребята каждую ночь. рискую своей жизнью. а так же их позывные

Возмущение тем, как был показан на видео, снятом Юлией Полухиной, обстрел боевиками т.н. «ДНР» позиций ВСУ, а также тем, что в репортаже указано – как вооружены бойцы, где укрываются, откуда ведут наблюдение за позициями противника и тд – высказали со временем и пресс-служба АТО, и МИП. В итоге пресс-служба АТО обратилась в СБУ с просьбой приостановить аккредитацию российского журналистки – а также и журналистов «Громадського», которые снимали свой материал на тех же позициях под Авдеевкой. В заявлении пресс-службы также указано, что Полухина представлялась журналистом «Громадського». «Громадське» опровергает эту информацию. Более того, пресс-служба АТО обвинило «Громадське» в том, что и их материал также не соответствует требованиям военной цензуры, и был снят с сайта после обращения военных к руководству канала. Настя Станко в комментарии «Детектору Медиа» отрицает и это. Свой материал «Громадське» действительно выкладывало  - но не в общий доступ, а лишь для того, чтобы бойцы могли посмотреть его, и высказать свое мнение о его безопасности для военных. Материал до сих пор не опубликован – поскольку «Громадське» ожидало, чтобы родственников погибших в том бою оповестили.

«Новая газета» опубликовала свой материал еще вчера, и  заместитель главного редактора издания Сергей Соколов считает, что редакция поступила правильно, о чем он говорит «ДМ» в интервью. 

- Скажите, пожалуйста, была ли Полухина аккредитована как представитель «Громадського ТБ», а не «Новой Газеты»?

- Эта версия, озвученная пресс-службой АТО и командованием ВДВ Украины, не соответствует действительности. Полухина была аккредитована как журналист «Новой газеты», ездила туда  с российским паспортом, и все официальные лица, которые с ней контактировали, включая командование ВДВ, об этом были прекрасно информированы. Другое дело, что она ездила туда вместе с сотрудниками украинского телевидения, но все  документы, которые, естественно, у нее везде проверяли, были на «Новую газету».

Мы с самого начала конфликта на Восточной Украине активно работали  по обе стороны. Правда, сейчас у нас нет возможности работать на стороне  сепаратистов, потому что нас лишили всяческой возможности передвижения. Но мы всегда официально аккредитовывались – и в этот раз аккредитовывались в СБУ, в АТО. Я и сам  это делал лично, когда работал в Авдеевке и в Дебальцево.

- А вы обращались в МИП, чтобы работать по программе Embedded journalists на передовой?

- Я ничего не знаю о министерстве информационной политики, потому что когда мы начинали работать, нам было четко сказано: для въезда в Украину нам нужно получить аккредитацию у СБУ, а затем – в АТО. Что мы всегда и делали.

- Скажите, Полухина была проинструктирована о том, что можно, а чего нельзя снимать в зоне АТО? Она не первый раз ездила туда?

- Не первый. И, насколько я понимаю, офицеры ВСУ находились при ней,  и на проезд в то место, где происходили боевые столкновения, она получила официальное разрешение. Мало того, Юлия не снимала боевых позиций.

- А на видео – это что за здание?

- Это не боевые позиции – огневых точек она  не снимала. Съемка проводилась внутри  помещения, которое, насколько я могу понять, является временным укрытием для военнослужащих ВСУ. Более  того, если между позициями ВСУ и сепаратистов всего тридцать метров разницы,  и над позицией ВСУ летают дроны – то что может добавить нового в данной ситуации съемка Полухиной изнутри здания? Но она зафиксировала факт, что сепаратисты нарушают минские договоренности, обстреливают позиции ВСУ из 120-милимитровового миномета. И как мне кажется, этот факт достаточно весом для того, чтобы предъявлять претензии, в том числе и на переговорах по соблюдению Минских договоренностей, и быть представленным для наблюдательной миссии ОБСЕ. Ни одного пункта журналисткой этики она не нарушила.

- На видео сняты два разных человека, умирающий и погибший, - и его лицо, как и всех стальных бойцов, видно в кадре.

- Это не правда. На видео – раненый человек, которому оказывают помощь. Вы просто не знаете ситуацию: на видео снят боец с позывным Кабан, который скончался, к сожалению, потом, уже в больнице.

 - Вы знаете, что материал, снятый там же, в том же месте и тех же событий, не был показан  украинским  «Громадським», - до согласования с военными?

- Я информирован об этом. Однако у нас своя редакционная политика, она, очевидно,  не соответствует политике украинских телеканалов, и мы считаем, что факт  нарушений Минских договоренностей достаточно существенным, чтобы быть опубликованным.

- Да, конечно. Однако, наверное, для доказательства этих нарушений не обязательно было показывать лица воющих, и умирающих.

- Если с представителем «Новой газеты» находился пресс-офицер, и офицеры ВСУ, и они прекрасно видели, что эта съемка ведется в открытую, и никто ей об этом не сказал – значит, они были иного мнения.

- Это были последнее кадры жизни двух людей – и вы в материале показали их для огромной аудитории.

 - То есть вы считаете, что тот факт, что сепаратисты продолжают убивать военнослужащих украинской армии, используя запрещенные методы, - это та информация, которая не должна появляться на видео или в средствах массовой информации?

- Нет, я так не считаю. Просто не обязательно при этом показывать людей в агонии. Не обязательно называть их фамилии на две страны.

- Фамилии мы не назвали – только имя и позывной.

- Это не так. Вот цитата: «Это был Владимир Сергеев с позывным «Кабан». Мы общались в ночь между двумя обстрелами. «Кабан», 23 года, из-под Киева. Он скрывал от мамы, что находится в Авдеевке, то есть в зоне постоянных обстрелов». Вы знаете, как узнала его мама о гибели сына? Может быть, из вашей публикации? Вы проверяли? Она видела последние кадры  его жизни в вашем репортаже?

- Я не могу ответить вам на этот вопрос. Но хочу добавить, что эти вопросы, которые вы задаете, безусловно, имеют право на существование. И являются предметом дискуссии. Но к претензиям со стороны пресс-службы АТО они не имеют отношения – это вопросы к журналисткой этики.

- Я хотела бы поговорить с вами и об этом – а не только о претензиях со стороны пресс-службы АТО.

- Я считаю, что обнародование факта нарушения Минских договоренностей – это важнейшая история. И если сейчас об этом не говорить – завтра будут еще погибшие. Более  мне добавить нечего.

- Вы будете как-то реагировать на приостановление и возможный запрет аккредитации вашей журналистки со стороны СБУ и пресс-службы АТО?

- Мне ситуация кажется крайне странной. Я понимаю, очевидно, в чем причина – очевидно, что те высокопоставленные офицеры ВДВ, которые разговаривали с Юлей, внезапно решили взять свои слова обратно, испугались своих слов – и начинают распускать небылицы. И мне крайне печально от того, что отдельные недальновидные украинские генералы решили прикрыть  собственные тылы, лишив аккредитации журналиста одного из немногих российских изданий, которое объективно освещает ситуацию на Восточной Украине.

- О каких словах генералов может идти речь? Поскольку основная претензия, как я поняла, к видео и фото.

- Это моя версия:  Юлия Полухина официально, под видео, взяла интервью у одного из руководителей ВДВ. Того самого, который теперь распускает о ней всякие небылицы, будто бы она представлялась журналистом другого издания. Что не соответствует действительности.

- Это интервью еще не опубликовано, да?

- Нет. И я не знаю, может быть, в сложившейся ситуации, его и не имеет смысла публиковать. Потому что я  полагаю, что если журналист работает официально, то доверие должно быть двусторонним.

Юлия Полухина не отвечает на звонки. Анастасия Станко сообщила «ДМ», что пресс-офицер не сопровождал журналистов на место съемок.

Фото: svobodanews.ru

Команда «Детектора медіа» понад 20 років виконує роль watchdog'a українських медіа. Ми аналізуємо якість контенту і спонукаємо медіагравців дотримуватися професійних та етичних стандартів. Щоб інформація, яку отримуєте ви, була правдивою та повною.

До 22-річчя з дня народження видання ми відновлюємо нашу Спільноту! Це коло активних людей, які хочуть та можуть фінансово підтримати наше видання, долучитися до генерування спільних ідей та отримувати більше ексклюзивної інформації про стан справ в українських медіа.

Мабуть, ще ніколи якісна журналістика не була такою важливою, як сьогодні.
* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
2998
Читайте також
Коментарі
0
оновити
Код:
Ім'я:
Текст:
Долучайтеся до Спільноти «Детектора медіа»!
Ми прагнемо об’єднати тих, хто вміє критично мислити та прагне змінювати український медіапростір на краще. Разом ми сильніші!
Спільнота ДМ
Використовуючи наш сайт ви даєте нам згоду на використання файлів cookie на вашому пристрої.
Даю згоду