Внимание к проблеме постоянно подогревалось самыми разными событиями: принятием нового закона о выборах, накладывающего на журналистов новые ограничения; попыткой руководства НТВ ввести внутреннюю цензуру и заставить журналистов во главе с Татьяной Митковой визировать тексты всех сюжетов; закрытием ТВС и решением Евгения Киселева закрыть «Итоги» и уйти из политической журналистики; переменами в информационном вещании канала «Россия», где Евгения Ревенко во время отпуска «отодвинули» от «Вестей недели», заменив его на Сергея Брилева; стремлением навсегда отправить в отпуск «Страну и мир» и др. Всю вторую половину лета в "Останкино" упорно обсуждали возможное закрытие «Времен» Владимира Познера на Первом канале и «Свободы слова» Савика Шустера на НТВ, но, к счастью, программы останутся в эфире. О том, есть ли будущее у аналитических программ и каково оно, ГАЗЕТА попросила рассказать основных представителей жанра.

ЛЕОНИД ПАРФЕНОВ: 'НАРОД НЕ ФРАЕР, ЕГО НЕ ПРОВЕДЕШЬ'.

Руководитель программ «Намедни» и «Страна и мир» Леонид Парфенов рассказал ГАЗЕТЕ, что он думает о задачах журналиста-информационщика.

- Как вы сами для себя определяете жанр и характер «Намедни»? Это информационная программа или все же аналитическая?

- Я считаю «Намедни» телевизионным еженедельником. Так, по-моему, и проще и по существу. Значит, и новости не с пылу с жару, и возможны актуальные тенденции или явления, которые события не только этих дней, и хронометраж материалов может быть побольше.

- На мой взгляд, вы избегаете аналитики в том виде, в каком ее привык воспринимать зритель, когда ведущий разжевывает, что к чему. Вместо этого вы показываете зрителю событие в неожиданном ракурсе и предлагаете самому делать выводы. Согласны ли вы с этим?

- Ну да, это и есть журналистика. А «что к чему» - это пропаганда. Или контрпропаганда.

- Готов ли, по-вашему, зритель делать правильные выводы? Обладает ли он необходимыми для этого знаниями и пониманием социальных и политических процессов?

- Не понял. Это что – зритель должен заканчивать какие-то курсы для телесмотрения и делания «правильных выводов»? Как говорят на эстраде, народ не фраер, его не проведешь.

- Вашу программу часто относят к популярному на Западе жанру «инфотейнмент» - информация, поданная в легкой непринужденной форме. Является ли это телевизионной тенденцией в информации?

- Я действительно противник подачи информации в нелегкой и принужденной форме. Но, видимо, эта форма является телевизионной тенденцией, раз нас все и все время пытают про вроде чуждый России «инфотейнмент».

- И в «Намедни» и в «Стране и мире», которой вы руководите, много субъективного - эмоций, интонаций. А как же принцип находиться над схваткой и сообщать только факты?

- Я полагаю, что при самой субъективной интонации мы сообщаем все-таки информацию.

- Как вы лично и ваша программа готовитесь к предстоящим выборам? Насколько сильно грядущая предвыборная кампания может изменить подходы в информации?

- Пока мы работали более-менее свободно, а как там будет дальше – посмотрим. Чего раньше времени кричать «волки! волки!»?

- Дает ли вам как журналисту какие-то преимущества то обстоятельство, что НТВ является частным каналом? Какие? Не мешает ли это?

- Мне вообще кажется, что газеты и телеканалы должны быть частными. Производится общественно полезный продукт, он покупается или не покупается, производители богатеют или беднеют, и от этого ремесло находится в естественном саморазвитии.

Я формально частным статусом НТВ очень дорожу, и в «Намедни», мне кажется, мы поддерживаем дух частного телевидения - вещание про интересное публике.

- Изменится ли что-то в 'Намедни' за время отпуска или зрители увидят программу в том же виде, что и раньше?

- Есть какие-то новинки - в оформлении, в рубриках. Но в главном, конечно, это та же программа – телевизионный еженедельник «Намедни», вступающий в свой третий сезон.

ЕВГЕНИЙ КИСЕЛЕВ: 'НЫНЕШНЯЯ ВЛАСТЬ ПЫТАЕТСЯ УНИЧТОЖИТЬ ВСЯКОГО ИНАКОМЫСЛЯЩЕГО, НЕ ТОЛЬКО ЖУРНАЛИСТА'.

Политическую тележурналистику трудно представить без авторской программы Евгения Киселева. Предстоящий сезон станет первым за последние двенадцать лет, когда программы не будет: ни один телеканал не нашел для «Итогов» места или смелости. Тем не менее мы попросили Евгения Киселева рассказать ГАЗЕТЕ о том, с какими трудностями столкнутся его коллеги в предвыборный период.

- Вы впервые за последние годы не принадлежите ни одному из телеканалов и можете посмотреть на работу их информслужб со стороны. Кто сегодня самый объективный, независимый, непредвзятый?

- Я бы не хотел давать какие-либо оценки работе коллег - умным и так все ясно. Мои же оценки ничего нового в очевидную картину не внесут, зато резкие публичные высказывания могут повлиять на судьбу моих переговоров с разными каналами. А не резко высказываться я не умею.

- Свободны ли журналисты в работе или уже чувствуется в новостях рука власти, готовящая электорат к правильному выбору?

- По-моему, ответ очевиден: журналисты намного несвободнее, чем несколько лет назад, причем не только на телевидении. Посмотрите, сколько еще три года назад было независимых от государства телеканалов (СМИ, не зависимые ни от кого, бывают только в учебниках для первого курса факультета журналистики), а сколько осталось сейчас. Взгляните на законы, которые будут регулировать деятельность средств массовой информации во время предвыборной кампании – не только предстоящей, а любой. Понятно, что законы эти будут применяться избирательно: для того чтобы применять их ко всем, надо иметь огромный штат сотрудников Центризбиркома и Минпечати, которые бы внимательно отсматривали и прослушивали все телевизионные и радиопрограммы, читали все газеты и журналы. А раз избирательно, значит, «по понятиям»: своих будут жалеть, смотреть на их прегрешения сквозь пальцы, а нелояльных наказывать. Сейчас такие вот суровые правила игры.

Но, с другой стороны, имеем то, за что боролись. Многие коллеги умилялись тем переменам, которые в стране происходили последние годы, соревновались в звонкости голоса при рапортах зрителям об успехах в укреплении новой российской государственности. Спустя три года все ходят унылые, ощипанные, с помятыми лицами и сокрушаются по поводу того, что их собираются выпускать в эфир только в записи или вообще не выпускать. Так ведь своими руками все это сделали, например когда злорадствовали по поводу того, что происходило с журналистами НТВ весной 2001 года. Да и других ситуаций было немало. Я не хочу называть имен – все и всех прекрасно помнят.

- Недавно вы высказали мнение, что в период выборов политической журналистикой заниматься небезопасно. Что в связи с этим ожидает информационно-аналитические программы?

- В журналистике сейчас наступает 'ледниковый период'. Но я при этом не считаю, что это конец журналистики. Все происходящее должно повлиять на цех плодотворно. Наиболее стойкие, наиболее талантливые, принципиальные, внутренне независимые журналисты, которые понимают, что есть рамки, которые отменить не в силах, будут находить обходные пути, придумывать способы, как обмануть негласную цензуру. Это заставит всех нас шевелить мозгами, которые у нас заплыли жирком. Не мне принадлежит эта мысль, но самые лучшие шедевры литературы создавались в условиях гонения на свободомыслие и разгула цензуры. То же может случиться и с журналистикой.

- Вы верите, что 'ледниковый период' пройдет?

- Думаю, да. Маятник обязательно должен качнуться в другую сторону. Как зима сменяется весной, так и периоды большей свободы сменяются каким-то зажимом, давлением. Но откат неизбежен.

Меня тревожит другое. Уже есть случаи уголовного преследования журналистов и посадки их в тюрьму. Такого не было даже при советской власти. С работы увольняли, из партии исключали, но чтобы сажать – таких случаев я не помню. Тогда не добивали до конца. Даже тогда в госаппарате не было такого количества людей в погонах. Даже тот же руководитель Гостелерадио Сергей Лапин был человеком просвещенным, чего не скажешь о теневых фигурах, которые сейчас стоят у руководства СМИ. Нынешняя власть пытается уничтожить всякого инакомыслящего, не только журналиста, а в широком смысле. Эти большевистские подходы власти к политическим противникам тревожат.

- Через какое время свобода начнет возвращаться?

- Поживем – увидим. Это вопрос философский. От хрущевской оттепели, когда начали печатать Солженицына, до того, когда его стали издавать опять, прошло тридцать лет. Но сейчас прогресс человечества идет быстрее, наша страна интегрирована во внешний мир сильнее, чем в те годы, так что думаю, это произойдет быстрее.

- Вы высказали мнение, что несвобода может пойти на пользу, но при этом сами решили уйти из политической журналистики…

- Я никогда не говорил, что принял решение уйти. Я говорил о том, что пока не вижу возможности заниматься такой журналистикой. Просто не вижу, как это делать, на каком канале. Это как знаменитому музыканту сказать: «Ты классный исполнитель, продолжай играть так же, но на время избирательной кампании играй без нот 'до' и 'ми'. Все остальное можешь себе позволить – любой костюм, любую площадку…» В журналистике сейчас предложили играть по таким правилам. Наверное, надо искать инструмент, который позволит обойтись без двух нот. Или не музыку исполнять, а заняться другим искусством, живописью например.

СЕРГЕЙ БРИЛЕВ: 'МОДНО, КОГДА ТЕЛЕКАНАЛЫ И ИТОГОВЫЕ ПРОГРАММЫ НЕ ПОДМЕНЯЮТ СОБОЙ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ'.

Первый эфир нового ведущего еженедельной программы «Вести недели» Сергея Брилева состоится в ближайшее воскресенье, 31 августа. Накануне премьеры он рассказал ГАЗЕТЕ, с каким настроением берется за новое дело.

- Будут ли «Вести недели» с вами отличаться от программы Евгения Ревенко?

- Естественно, что с приходом нового ведущего программа чуть-чуть поменяется. С другой стороны, «Вести недели» - это флагман информационной службы канала «Россия», программа делается силами большого коллектива «Вестей», на нее работают очень известные корреспонденты. Так что в целом программа не изменится. Но у меня есть несколько новых идей, тематических направлений.

- То есть вы отводите себе именно роль ведущего, а не автора?

- Авторское начало есть. Не секрет, что я вовлечен в творческий процесс очень сильно - люблю многое придумывать и осуществлять сам. Новости никто не придумывает – они происходят независимо от журналистов, но зрители по каким-то причинам выбирают новости того или иного канала. Именно на этот выбор влияет придумывание подходов и подачи событий. Я не хочу говорить о конкретных придумках – зрители увидят их в эфире.

«Авторская информационная программа» примерно такое же бессмысленное выражение, как «точечная ковровая бомбардировка». Либо ты сообщаешь новости, либо пытаешься удивить зрителя смелостью своих взглядов, которые никакого отношения к новостям не имеют. Авторскость воскресных «Вестей» в моем понимании будет выражаться в изящности слога, в точности и выверенности тем, которые мы найдем, в любопытных поворотах, в качестве и оперативности исполнения. Вот если эта авторскость и имя ведущего начнут ассоциироваться с такого рода качеством, то это хороший авторский подход. А вот если смотреть на авторскость как на количество местоимений «я», то этого точно не будет.

- Евгений Киселев высказал мнение, что в предвыборный период политической журналистики не останется. Согласны ли вы с ним и как будете работать?

- То, что могу пообещать определенно, – это свежесть своих взглядов на все предвыборные процессы, хотя бы потому, что две предыдущие предвыборные кампании провел не в России, а за границей. Это первые российские выборы, которые я буду наблюдать с близкого расстояния, находясь в Москве.

Что касается закона, то, честно говоря, я собираюсь внимательно изучить его текст и разобраться, что можно, а чего нельзя. Но по опыту своей работы на Западе могу сказать, что российские правила зачастую очень либеральны. Просто если для Запада характерно играть по правилам, то у нас первым делом правила называют плохими и пытаются их обойти. Многие из тех телевизионных проектов, которые вызывали полемику в обществе, в моей любимой Англии были бы закрыты автоматически - как нарушающие журналистскую этику и общепризнанные принципы сбалансированности. В Британии во время выборов пресс-секретари политических партий сидят у экранов с секундомерами. Не дай Бог, про кого-то расскажут на секунду больше!

- Скажите, лично вас государственная принадлежность канала «Россия» к чему обязывает?

- Она предполагает, что мы более пристально следим за информацией, имеющей президентское, правительственное или парламентское происхождение. То есть за информацией о работе институтов власти. Между прочим, часть наших зрителей смотрит канал «Россия» именно потому, что от нас про это они узнают больше. Я, как человек либеральных взглядов на устройство общества и государства, надеюсь, что роль государства в жизни российского общества будет уменьшаться. Пока это не так. А особенности нашего конституционного строительства таковы, что государство во многих своих ипостасях жестко персонифицировано. Так что те журналисты, кто отслеживает политические процессы, невольно выходят на президента. Но часто случается, что другие каналы пропускают важные новости потому, что решают не показать Путина и доказать свою либеральность.

- Кто, по-вашему, сейчас задает моду в телеаналитике?

- Модно, когда свободу слова не путают с культурой слова, модно, когда в программе много репортажей, когда представлены разные точки зрения, когда программа не увлекается политиканством и интриганством. Наконец, и это самое главное, модно, когда телеканалы и итоговые программы не подменяют собой политические партии.

- И вы верите, что на выборах все это будет возможно?

- Встречный вопрос: лет пять назад новости скольких каналов надо было посмотреть, чтобы докопаться до истины?

- Как минимум трех.

- А сейчас ведь достаточно посмотреть какой-то один и понять картину дня. Это хороший результат. Конкуренция и модность – в изяществе, точности работы, а не в соревновании, кто смелее выскажется.

- Может, все это – результат того, что сегодня все телеканалы контролируются государством и уже невозможно услышать с экрана точку зрения отличную от официальной?

- Если не нравится, как нынешнее государство пытается влиять на СМИ, надо сделать его, государство, лучше. Для этого надо ходить на выборы и голосовать за тех, кто нравится. С точки зрения своего опыта, полученного за рубежом, могу сказать, что там попытки государства влиять на содержание информационных программ случаются не реже.

- А если говорить не о завтрашнем дне, а о послезавтрашнем, как будет развиваться российская политическая тележурналистика?

- Я не удивлюсь, что в ближайшее время такое русское изобретение, как еженедельная аналитическая программа, которое было очень к месту в начале нынешней бурной эпохи, в обозримом будущем себя исчерпает. Есть новости, из которых человек узнает о событиях. Тот, кто хочет вникнуть и узнать что-то дополнительно, читает газеты. Ведь первая полоса обычной газеты вмещает столько же информации, сколько и часовая аналитическая программа, а полос в газете не меньше двенадцати. Так что больше, чем газета, телепрограмма рассказать не может. Когда в газетную журналистику придут такие же средства, какие сейчас есть у телевидения, воскресные информационные программы будут не нужны – это роль газет.

У газетного киоска человек сознательно достает деньги и платит за нравящуюся ему газету. Потому что выбор делает читатель, газеты могут быть идеологически направленными. А вот с бесплатным телевидением у человека никакого особого выбора нет – в большинстве регионах зрители могут принимать всего два телеканала. Посему информационное вещание телеканалов должно быть деидеологизировано и удобоваримо для эвенка и для москвича, для студента и для пенсионера, для безработного и для бизнесмена. В этом принципиальное отличие телевидения и газет.

Предполагаю, что через несколько лет, когда жизнь в России по-настоящему стабилизируется, не такое внимание люди будут уделять еженедельным программам.

- То есть вы прогнозируете падение интереса к политике с улучшением жизни?

- Опыт развитых стран показывает, что это неизбежно. Помню карикатуру в одной из лондонских газет: одна старушка жалуется другой, что ее сын – опасный политический радикал. И поясняет: «Представляешь, он ходит голосовать на местные выборы…»

СТАНИСЛАВ КУЧЕР: 'УМНАЯ ВЛАСТЬ ЗАИНТЕРЕСОВАНА, ЧТОБЫ В СТРАНЕ СУЩЕСТВОВАЛИ ЖУРНАЛИСТЫ, КОТОРЫЕ НЕ ЛИЖУТ ЕЙ ЗАДНИЦУ' .

Автор и ведущий программ 'События. Время московское' и '25-й час', политический обозреватель ТВЦ Станислав Кучер ответил на вопросы ГАЗЕТЫ.

- На сайте ТВЦ о вашей программе '25-й час' говорится, что 'высказываемое ведущими мнение может не совпадать с информационной политикой канала'. Вы поставили условие предоставить вам полную свободу или руководство знает о благонадежности Кучера и Колосова, которые ничего лишнего не скажут?

- Не я писал аннотацию и не я придумал программу. '25-й час' придумали Илья Колосов и руководитель ТВЦ Олег Попцов. Но я и люди, которые пришли со мной, в первую очередь шеф-редактор Сергей Цехмистренко, кое-что изменили - придумали новые режиссерские ходы, привнесли свой стиль. Поэтому моя неделя отличается от недели Ильи, у нас даже зрители разные, как выяснилось из писем. Это все-таки информационно-аналитическая программа с сильным авторским началом. Я говорю от имени своей команды. И то, что мы говорим, случается, не совпадает с точкой зрения на события президента канала Олега Максимовича Попцова. У нас бывают довольно жесткие споры. Ведь если власть хочет повлиять на какую-то из программ, звонят ему. Попцову нелегко, особенно сейчас, когда ТВЦ остался единственным каналом, на котором существует такой плюрализм мнений и позиций, который должен существовать на всем телевидении.

- Что вы имеете в виду?

- Первый канал и 'Россия' - это каналы, на которых о президенте и о правительстве говорят как о покойнике: либо хорошо, либо ничего. НТВ, безусловно, наиболее профессиональный канал с точки зрения организации телевизионного производства и яркий по набору личностей. Но если говорить о политической аналитике, то на НТВ ее практически не осталось. В этом плане НТВ, будучи собственностью 'Газпрома', сильно ограничен в возможностях критики существующего положения вещей. Так получилось, что после закрытия ТВС канал ТВЦ остался единственным вещателем, где такая критика еще возможна. Отчасти потому, что тут работают очень разные люди: есть злой консерватор Караулов и добрый либерал Млечин, есть Пушков, есть Илья Колосов. Каждый из этих людей, безусловно, субъективен, но все вместе они создают палитру разных точек зрения.

- Но ведь ТВЦ трудно назвать полностью независимым каналом?

- Конечно, канал принадлежит правительству Москвы, и Кремль сможет при необходимости надавить на канал через столичные власти. Но у меня есть два варианта. Либо поднять лапки и уйти снимать кино, как это сделали многие мои знакомые, оставив политическую журналистику как бесперспективное занятие как минимум до 2008 года. И если меня попытаются сильно 'нагнуть', у меня другого выхода не будет.

Другой путь - продолжать делать свое дело, пока еще есть возможность. Это звучит банально, но каждый журналист должен говорить правду. И такие журналисты на разных каналах еще есть. Мне жаль, что начали давить на Познера, по крайней мере такое ощущение складывается от его последних программ. У Савика Шустера непростая ситуация на НТВ. Володя Соловьев, который перешел на НТВ... Эти люди пытаются относиться к журналистике как к профессии, а не возможности засветиться.

- Нет ли опасения, что к выборам и на ТВЦ гайки закрутят?

- Есть не только опасение, но и предпосылки для этого. Например, было недовольство тем, что я отказался от использования слова 'оборотень' в недавней громкой истории. Я считаю, что есть нормальная работа правоохранительных органов, а есть PR. В данном случае это напоминало показуху, которая дискредитирует реальную борьбу. Когда мы об этом говорили, мне звонили и объясняли, что мешаем МВД заниматься делом. Получили мы - мало не покажется. И так происходит каждый раз, когда мы задеваем федеральную власть. Но я как неисправимый оптимист надеюсь на то, что люди, которые находятся сейчас у власти, и те, которые собираются прийти во власть, рано или поздно поймут, что нормальная здоровая политическая оппозиция необходима. Власть, если она умная, сама должна быть заинтересована, чтобы в стране существовали журналисты, которые не лижут задницу, а говорят правду.

С другой стороны, мы работаем для людей, у которых хочется выжечь каленым железом характерное для русских отношение, что от них ничего не зависит. Можно лирическое отступление о людях вообще?

- Оно в тему нашей беседы?

- Еще как. Один мудрый человек заметил, что любое общество делится на три категории граждан. На свободных, несвободных и вольных. Несвободный человек (здесь все ясно) - это человек по природе ленивый, безынициативный, мечтающий только о том, чтобы с неба к его ногам чего-нибудь приятное да упало. Такие люди в обычной жизни - тихое болото, а в критические моменты - управляемая толпа. Типичный пример несвободного человека - русский Иванушка на печке, превратившийся из сказочного героя в реального сегодняшнего алкоголика. Антипод человека несвободного - вольный человек. Он силен, здоров, инициативен - но абсолютно безответственен. У него нет ни принципов, ни убеждений, ни тормозов. Ему плевать на любые законы. Аль Капоне, Борис Березовский в ранние свои годы и т.д. Третий тип - свободный человек. Самостоятельный, решительный, но с определенными внутренними ограничениями - теми самыми принципами. В Америке - как бы мы к этой стране ревниво ни относились - таких большинство. Хотя лет сто назад вольных было больше. Несвободных в Штатах исторически очень мало.

У нас - совершенно зеркальная картина. Абсолютное большинство - несвободные. Очень мало свободных (хотя сегодня их уже больше, чем десять лет назад). И достаточно много вольных. Отсюда приватизация, преступность, вечный передел и беспредел. Об этих вещах тоже нужно говорить в эфире, в смысле - надо делать, чтобы свободных в стране больше было.

- Вернемся к телевидению. Вы работали и на олигархическом ТВ-6, и на государственном РТР, теперь на столичном ТВЦ. Где проще оставаться свободным и не изменять себе?

- Не изменять себе везде одинаково просто. Такие решения принимаются на моральном уровне и не зависят от того, где ты работаешь. А если говорить о практических журналистских подходах, то наибольшая творческая свобода у меня была первые года полтора на ТВ-6. Тогда у канала было много акционеров и он не рассматривался как серьезный инструмент политического влияния. 'Обозреватель' был единственной политической программой на канале, и от нас требовали одного - чтобы программа была интересной, острой, конфликтной. Потом пришлось научиться прибегать к эзопову языку. На ТВ-6 я освоил массу журналистских трюков, которые позволяли уклоняться от ударов.

Может, у меня еще романтический подход к журналистике, но мне кажется, что задача профессионала - добывать максимальное количество необходимой зрителю, читателю, слушателю информации о том, как на самом деле обстоят дела, а потом рассказывать об этом в интересной и доступной форме. Молодые ребята, которые сейчас приходят в профессию, особенно на государственные каналы, совершенно иначе воспринимают журналистику. Они считают, что их задача - грамотно выполнить задание в духе линии партии. У этих людей нет своей правды, и им по большому счету все равно, что это будет за задание.

У меня же своя правда есть, и в течение тех лет, что я занимаюсь журналистикой, я не заработал гигантских денег, как, скажем, Сережа Доренко. Но главным своим завоеванием, от которого я ловлю кайф, считаю репутацию парня, который гуляет сам по себе и ни перед кем не прогибается. Ни один политик, ни один олигарх не может сказать, что он когда-либо нашу команду покупал или что может прогнозировать, как мы себя поведем. Это дорого стоит. Мне нравится быть в ладах с самим собой.

- Существует ли в политической журналистике и информации мода и кто сегодня диктует ее законы?

- В России сейчас нет законодателей. Было время, когда моду задавал Евгений Киселев - в лучшие времена НТВ. Потом, безусловно, самым модным в этом плане стал Доренко, как бы к нему ни относились люди. Можно спорить о том, что в его манере было много шоу, агрессии, но совершенно очевидно, что он был номер один в качестве автора аналитической программы.

Сейчас же политической журналистики нет. Есть Леня Парфенов - безумно талантливый человек, который делает стильные программы, но это не аналитика. Он же не анализирует события, а заворачивает их в очень красивую упаковку и преподносит зрителю упаковку, а не содержание. Александр Герасимов на НТВ в программе 'Личный вклад' пытается анализировать события, но он пока еще не занял нишу и экспериментирует. Команда Жени Ревенко делала профессиональную программу, которая рассказывала о том, как происходящие в стране процессы видит власть.

С уходом Евгения Киселева, к которому я отношусь неоднозначно, людей в нише еженедельной аналитики практически не осталось. Разве что Алексей Пушков, который пытается препарировать события и смотреть на них с разных сторон. И, пожалуй, программа 'Выводы' с Петей Толстым на '3-м канале', у которого, к сожалению, очень узкая аудитория. Сейчас не только политическая, но и вообще профессиональная журналистика не в моде.

- Мода прошла совсем или еще вернется?

- В такой стране, как наша, еще долго будет спрос на правду. Правд-то много, и главное, чтобы люди могли выбирать между разными взглядами. Я не согласен с телевизионными начальниками, которые заявляют, что зрителю нужны только новости. В России, где все зависит от той группы лиц, которая в настоящий момент олицетворяет государство, политическая аналитика необходима. Когда ты собираешься в джунгли, должен знать все о повадках разных зверей, их населяющих: нужно представлять, что ждать от змеи, а что от льва, когда звери ходят на водопой, когда у них сезон охоты, а когда брачный период. Иначе не выживешь, потому что в джунглях люди зависят от зверей.

Такая же ситуация и в России: все люди зависят от власти. Даже если ты не будешь интересоваться политикой, политика все равно будет интересоваться тобой. Так что все утверждения, что телезрители обойдутся одной информацией без аналитики, от лукавого.