Ажиотаж подогревается еще и тем, что нынче, в отличие от прежних, не столь хищных времен, запланировано вручение премий чуть ли не в сотне номинаций. Стороннему наблюдателю это может показаться довольно странным. Скажем, кинематограф – индустрия отнюдь не менее трудоемкая, чем ТВ. Но, скажем, Американской академии кино пока еще не пришло в голову создать специальные номинации для дворников и лифтеров Голливуда.

Это, конечно, некоторая передержка ради красного словца, но стремление организаторов премии ТЭФИ нынешнего сезона раздать всем сестрам по серьгам – налицо. Поэтому номинации разделены на две категории: "За кадром" и "В кадре". За кадром остаются, понятное дело, операторы, осветители, звукорежиссеры и гримеры. И у всех на этот раз, наряду с режиссерами и актерами, есть шансы быть награжденными.

Такая массовость и такая реклама на самом же ТВ собственной ТВ-премии в предвкушении раздач статуэток Орфея, некогда сделанных Эрнстом Неизвестным, должна демонстрировать лидирующее место ТВ среди всех прочих средств массовой информации.

Но, как и при любом приступе мегаломании, и здесь возникает множество неувязок и несуразностей: скажем, сразу возникла путаница в номинации "сериал": оказалось, что "Менты" – сериал, а многосерийный "Идиот" – нет, но экранизации классики.

Ну а во время самой церемонии вручения, нынче растянутой на два вечера, как всегда, неизбежны будут сложности со вкусом.

А ведь когда-то эта премия задумывалась как весьма скромный приз, почти как переходящее знамя ударников ТВ-труда. Согласно легенде, название премии придумала "дачница" Мария Шахова. И обозначает это слово всего лишь "телевизионный эфир". Однако эта похвальная скромность тут же переросла в самовосхваление, если не сказать грубее – в самозванство. Прежде всего, потому что узурпация имени Орфея сама по себе весьма безвкусна: Орфей хоть и спускался в ад, но все-таки не в ад ТВ. При этом пышность церемонии год от года нарастала. И подозрительным становится тот факт, что ТВ, само существующее за счет рекламы, считает нужным так бурно рекламировать самое себя.

Это наводит на подозрение, что сами ТВ-деятели не так уж уверены в собственной значительности и для такой неуверенности есть основания.

Пропорционально тому, как все более пышно обставляют телевизионщики свое празднество, они теряют самостоятельность и влияние в обществе: показная пышность призвана прикрыть признаки обнищания.

Делать свое "мыло" вместо латиноамериканского получается не лучшим образом. Пока на экране бандюки отстреливают друг друга – это еще куда ни шло, видно, тема близка производителям. Но едва речь заходит о мелодраме и о "любовь-морковь", так на нас наплывает с голубого экрана какая-то почти противоестественно стыдная муть…

Место ТВ в нашей общественной жизни на самом деле не столь велико, как о том хотелось бы думать самим ТВ-деятелям. Попытки новостных передач подражать CNN на поверку оказались смехотворными. Самостоятельность и независимость аналитиков в последнее время уменьшается. Как и сама информационная насыщенность. ТВ стало – не считая просветительского Гордона – по преимуществу развлекательным, причем очень невысокого разбора. Нужно сказать, что более или менее цивилизованными остались лишь передачи, являющиеся, по сути, клонами "Что? Где? Когда?", так замечательно некогда придуманной. На все прочее подчас просто страшно смотреть – скажем, передачи Комиссарова или очень любимой мною Лены Яковлевой. Другая сторона развлекаловки – музыкальная. Конечно, мы понимаем, каким способом попадают в эфир безголосые и безвкусно одетые исполнители обоих полов, но неминуемое уныние, которое испытывает, глядя на них, зритель, несет в себе для ТВ серьезную угрозу, которую оно, кажется, не осознает. Как не осознает угрозы и того факта, что все певцы-профессионалы на экране – звезды с тридцатилетним стажем.

И неверно думать, что причина этого все нарастающего убожества во внешнем давлении. Мол, кто-то навязывает, кто-то цензурирует. Людям на ТВ, как только там закрутились настоящие деньги, перестало быть интересно что-либо иное. Конечно, телевидение – прежде всего, бизнес, с этим никто не спорит. Но бизнес бывает разный: можно торговать на улицах пирожками с кошатиной, можно на рынке привезенным из Турции ширпотребом, а можно – горячими новостями, добытыми ценой таланта и бесстрашия репортеров. Наше ТВ сошло с третьего пути, едва на него ступив, быстро освоило путь второй, но, кажется, уже приглядывается к первому.

Это, понятно, недальновидно. Любое представление, если оно раз от разу становится все более халтурным, рано или поздно неизбежно потеряет аудиторию. Тем более у наших основных каналов сегодня есть мощные конкуренты – от пиратского видео до спутниковых тарелок. И даже весьма относительно обеспеченный человек может себе позволить, если у него есть желание, смотреть штук пятьдесят альтернативных каналов. К слову, можно заметить, что и альтернативные каналы чаще всего тоже стали не свет в окошке. Впрочем, ТВ всегда штука не элитарная, ориентирована на массы. Но вкус масс требует исследования, а подчас работники масс-медиа склонны судить об этом вкусе по себе.

И очень часто впадают в заблуждение: массовая аудитория отнюдь не так вульгарна и глупа, как об этом, кажется, думают на нашем телевидении…

Так что ждем ТЭФИ. Кстати, в самом действе на сей раз предусмотрен манок для публики: лауреатов будут не вынимать из конвертов, а выбирать здесь и сейчас, интерактивно. Правда, такой способ нелеп: он предполагает, что публика знает, о чем идет речь. То есть от премии до премии не отрываясь смотрит наше телевидение на всех кнопках. Предположение сомнительное.