Вы либо часть решения,

либо часть проблемы.

Американский бюрократический фольклор

Сотрудники одного питерского музея, милейшие люди, на днях устроили вечеринку в поддержку воюющего Ирака. Приклеивали усы, провозглашали здравицы типа «Держись, Саддам!». Знакомый курильщик перешел с «Мальборо» на «Голуаз» и всем объясняет, что это такая антиамериканская проевропейская акция. Знакомая модница вытащила из шкафа клетчатый палестинский платок, засунутый туда с началом интифады, и гордо его носит. Это уже не постмодернистские шуточки-цитаты типа «песен о главном», это сами песни, пропетые заново, с чувством и почти всерьез.

Иногда мерещится, что вернулись советские времена. Тогда я чувствовала себя белой вороной, втолковывая интеллигентным друзьям, какой смысл в американском абстракционизме. Вздумай я рассуждать об этом сегодня, на меня посмотрели бы, как на идиотку: даже стенки в питерских кафе раскрашены абстрактными пятнами a la Поллок. Теперь я не пытаюсь доказывать, какой смысл во вторжении в Ирак. Тихо молчу на фоне праведного гнева борцов за мир.

С соотечественниками давно уже не случалось такого трогательного единства. Обычно у нас народ при одном мнении, начальство – при другом, а средний класс – при особом. А тут депутаты Госдумы клеймят Штаты позором, трудные подростки мочатся на американский флаг, а владельцы провинциальных кафе приказывают персоналу не кормить агрессоров, которые туда, положим, сроду не забредали.

При взгляде на экран телевизора из памяти выплывает незабвенное: «люди доброй воли», «все прогрессивное человечество», «в едином порыве». Тождество мнений при полном различии интересов наводит на подозрения, что причины миролюбивой горячности лежат совсем не там, где заявлено.

«Я вообще против войны, там люди гибнут!» Возразить трудно, поверить в серьезность таких заявлений еще труднее. Война десятилетиями идет в Африке. В конфликте тутси и хуту люди гибнут десятками тысяч. Прогрессивное человечество не выходит по этому поводу на демонстрации. В самой России идет война, к которой население относится с большим хладнокровием.

«Напали на маленькую бедную страну!» Ирак не беден, он продает больше нефти, чем Россия. Миролюбие перевесило шкурные интересы – по экономической логике Ирак для нас естественный конкурент.

«Пусть накажут Саддама, а народ ни при чем!» Интересно, могли союзники наказать Гитлера, не трогая немцев?

Все рассуждения миролюбцев о том, что, мол, не доказано, есть ли у Саддама химическое оружие, финансирует ли он «Аль-Каиду», да и вообще, не пойман – не вор, насквозь фальшивы, и защитники Саддама сами себе не верят. Эти отговорки – для пущей респектабельности, для вида законопослушных и справедливых людей. У таких режимов всегда есть оружие массового поражения, и террористов они поддерживают, потому что сами такие, и пойман за руку Саддам не раз, потому и санкции к нему применяли. Не верится и в искренность призывов, что пора, наконец, слушаться ООН. Когда надо бомбить Грозный, никакой Совбез нам не указ.

Миролюбие перевесило зарождающийся страх перед исламским фундаментализмом и терроризмом. «Норд-Ост», видимо, ничему не научил. Перевесило даже неистребимый бытовой расизм: люди, которые мусульман-сограждан считают «черными», иракцев признают друзьями.

Это миролюбие, в котором россияне сомкнулись с европейцами, на самом деле называется «антиамериканизм». И когда поборники мира возмущаются: «Штаты думают, что им все позволено!» – это почти единственный резон, которому можно верить.

США все больше смахивают на мировое начальство, которое всех равняет, строит и наводит порядок. Это раздражает. Никто в принципе не оспаривает, что порядок нужен, но почему именно такой и почему именно они берутся его наводить? Продолжим: мы сами хотели бы его наводить и много десятилетий пупок себе ради этого надрывали. Не вышло, и теперь большинству сограждан очень обидно, вылетев из игры, смотреть на победителя.

Остается ругаться, а это милое дело. За десятилетия советской власти наши люди привыкли негодовать. Наработали большой опыт. Уютно и покойно, безнаказанно и безответственно точить лясы с друзьями у себя на кухне или у пивного ларька. Всласть драть глотку, спорить до хрипоты, решать мировые проблемы. Заговаривать себе самим зубы, чтобы забыть о главном: нашего мнения никто не спрашивает.

Зато теперь полная воля его высказывать. Хоть на демонстрации, хоть по телевизору, хоть в Думе. Мировое начальство можно ругать публично. Оно пока позволяет.