31 октября. ВЫБОРЫ

Беру уведомление, паспорт, свидетельство о разводе. Выхожу из дому рано – в 8.00, так как пишу для «ТК» о «Molodist Talеnt Campus» МКФ «Молодость», а в 10.00 мастер-класс американского режиссера Вадима Перельмана.

ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК № 55 ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ОКРУГА № 217

В 8.05 я на избирательном участке. За отдельным столом глава избирательной комиссии. Объясняю ситуацию, показываю документы.

«Раньше надо было», – слышу нервно в ответ. «На прошлых выборах не было проблем с точно такой же ситуацией», – отвечаю. Пауза. «Вам в суд надо. Принесу вам заявление. За пять минут решат все»… Ушла. Жду. Возвращается. В руках какие-то заявления. Кладет на стол. Подхожу. Смотрит на меня: «А, вы?.. Я еще не принесла. Сейчас». Опять ушла. Жду. Принесла листочек с адресами судов. «Заявление?» – думаю. «Идите в суд, там за пять минут решат. Вот адрес». Читаю. Ближайший суд на Сергиенко, 3 – 15 минут ходьбы. На часах – 8.20. «Успею» – думаю. Бегу.

У ДНЕПРОВСКОГО РАЙОННОГО СУДА

Людей мало. Две старушки под 80 с сыновьями. Еле ходят. Всего – человек десять. Охранники запускают группой, но до этого записывают данные паспорта. В зале суда на втором этаже – два человека. На все вопросы ответ один: «У вас нет письменного отказа от главы избирательной комиссии. Нет причины для рассмотрения дела. Все – в участок». Старушки возмущены. В таком возрасте бежать на избирательный участок – не с руки. Но одна – боевая не сдается, уходит, ругаясь. Я подхожу к тощему человеку. На всякий случай показываю свои документы, уточняю. «Вы тоже в участок» – отвечает. Чувствую измену: «Я журналист. Буду о ситуации писать. Ваша фамилия, должность?» Лицо собеседника на миг каменеет. «Шапран, – выдавливает из себя. – Судья».

8.45. Бегу за «отказом» на избирательный участок.

ЗБИРАТЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК. ДУБЛЬ № 2

«Вы знаете, что нужно заявление с вашим отказом?» – подхожу к главе избирательной комиссии.

«Как? – удивляется она – Подождите. У меня женщина».

Понимаю, если ждать, Перельмана на «Кампусе талантов» не увижу. Всматриваюсь в бейджик, где написано только имя и отчество Анна Николаевна (далее А.Н.), говорю: «Я журналист. Напишу. Ваша фамилия?» Сработало. Засуетилась А.Н., тихо, неразборчиво буркнула фамилию в ответ. То ли Бурдукало, то ли Бурдухало. У меня – легкая гордость за профессию. «Все же «четвертая власть» – власть», – думаю. «У нас есть юрист Наташа, она вами займется», – говорит А.Н.

Походит юрист Наташа. Жду. А.Н. перебрасывается словами с юристом. Юрист Наташа выводит меня в коридор, предлагает сесть. Начинает в папочке искать образец заявления. Долго ищет. Не находит. Подходят две девушки с бейджиками «Спостерігачі». «Извините, – говорит юрист, – мне надо решить их проблемы. Я тут». Жду. «Мне на работу!» – говорю ей нервно. Начинает диктовать заявление-обращение в суд. Пишу, держа листок А-4 на весу. Удобств нет. Вдруг соображаю идиотизм того, что пишу. «Вам не кажется абсурдным, что я обращаюсь к главе избирательной комиссии, а пишу почему-то заявление – в суд?» – спрашиваю Наташу. «Вы напишите второе», – невозмутимо отвечает она. «Может, я лучше в суде же в суд и напишу?» – «Как хотите… Если там столы есть, удобства», – продолжает невозмутимо отвечать юрист. Меня передергивает, так как она не может не видеть, что я не весу пишу. Диктует второе.

«А вот образцы висят!» – говорит неожиданно появившаяся А.Н., указывая на стену. Подхожу. Текст образца другой. «Вы что? – эмоционально обращаюсь к юристу, – издеваетесь? Что же вы время мое крадете?» А.Н. хочет показать свою любезность – диктует мне. Я, приложив листок к стене, переписываю. «Не надо диктовать, – говорю, – я вижу». А.Н.: «Я ваши фамилии наизусть знаю. Вам звонить должны были, так как со списками были проблемы. Пойду в других списках гляну». Написала. Подхожу к А.Н. Время бежать на мастер-класс: «Напишите мне быстрей отказ». Пишет.

Я (на всякий случай переспрашиваю): Я первая к вам с такой просьбой обращаюсь?

А.Н. (невозмутимо глядя в глаза): Да.

СУД. Дубль № 2

14.00. Очередь на улице около 30 человек. Охранники запускают в середину партиями. Никто не шумит. Не толкается. Все терпеливы. Обсуждают ситуацию. «Я хочу проголосовать, но мой паспорт потеряли в паспортном столе», – говорит юноша лет 25. «У нас на избирательном участке людям, у которых ошибки в фамилиях, отвечали: «Надо было раньше, уходите. Я с трудом свое заявление у них взяла», – делится опытом девушка. «У нас дом целый – новых поселенцев не записали», – говорит другой. «Не понимаю, как можно семью из шести человек пригласить на выборы, а двоих почему-то забыть?» – изумляется мужчина средних лет. «Вы знаете, говорят, нужно со своей ручкой ходить, потому что предлагают ручки с исчезающими чернилами, – тихо шепчет мне стоящая рядом девушка, открывая направление с участка. – У меня ошибка в фамилии». Вижу жирную печать, осознаю, что в моем заявлении ее нет. «Бегите, поставьте. Успеете. Очередь надолго», – советует собеседница. Ловлю машину – еду.

ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК – Дубль № 3

Подбегаю к А.Н. Даю заявление: «Печати не хватает». Печать красуется у нее на столе.

А.Н. (делая удивленный вид, ставя печать на своей подписи): Да? В суде нужна печать? Ко мне без печати возвращаются и нормально.

СУД. Дубль № 3

15.40. Очередь не продвинулась. Мужчина у выходящей девушки на всякий случай спрашивает – что требуют в суде. «Без ксерокса заявление не рассматривается», – отвечает. Пару человек из очереди бегут в ближайший гастроном ксерить. Из суда выходит возмущенная женщина: «В суде четыре часа провела!»

Понимаю, что даже если попаду за магическую дверь суда, проголосовать не успею. Стоять на улице еще минимум 2 часа. По ту сторону двери – часа четыре.

«Не дают исполнить гражданский долг, – думаю, – Исполню профессиональный». Достаю диктофон.

ГОЛОСА ИЗ ОЧЕРЕДИ

1. Избирательный округ № 5, ул. Радужная. В прошлый раз на выборах моя фамилия была записана верно. Сейчас почему-то в списках оказалась моя старая фамилия 20-тилетней давности. Я зашла в 10.30 в Днепровский районный суд, а вышла вот только сейчас в 15.30. Это просто возмутительно! Они тянут время, ходят из комнаты в комнату. Я еще успею проголосовать, но все, кто сейчас стоит перед зданием суда, – вряд ли. Я одна из многих, кто достоял до конца. Я точно знаю, что не могу позволить кому не надо победить на выборах.

2. Менти сказали, що я буцімто міг проголосувати двічі – в місті Луганську, в той час як я зараз, о 15.30, знаходжуся в Києві. Чи відправитися на Алма-атинську, взяти справку й повернутися сюди? Я не встигну вже.

3. Я три часа стою возле Днепровского районного суда. За это время среди людей, которые выходили, только несколько человек получили позитивный результат, остальных из-за неправильного оформления заявлений или буквы отправляют назад в избирательный участок. Девушка – наблюдатель от Ющенко находилась внутри с 10.00, но ее дело стало решаться только тогда, когда она показала свое удостоверение. Вышла она в 14.20, проведя в суде 4 часа 20 мин. Кто зайдет в суд сейчас, вряд ли смогут уже проголосовать. Все сделано специально так, чтобы этот бандитский режим победил.

4. Бабушка, которой пришлось с Воскресенки ехать на Ленинградскую площадь. Не раз. Чтобы проголосовать, я потратила 6 часов. У них нет ни ксерокса, ни компьютера. До обеда работал всего один судья. Я тут уже третий раз. Мне на избирательном участке в 8.30 отказали. Написали письмо, что глава участка мне не выдает бюллетень, потому что у меня написано Оксана, а я Александра. Все данные в паспорте сходятся. Я считаю, что это специальная ошибка. Я приехала в суд, простояла страшно длинную очередь. В суде написала заявление. Судья говорит, что дело рассматривается судом, и я должна приехать вновь в час дня, но до этого в избирательном участке поставить печать, что я все-таки там была. Я приехала к 13.00. Вновь простояла очередь и вышла только сейчас, в 15.30. Еще меня посылали делать ксерокс. Правда, судья, видя, что я старенькая, спросила, есть ли у меня деньги на ксерокс. Они думали, что бабка старая и не пойдет голосовать. А я, нет, пошла. На зло врагам! … (пауза) Вы, что же так и напишите – на зло врагам? (смеется) Многие люди в очереди говорят, что если бы были другие времена, они повернулись бы и пошли в кино. А так – нет. Все рассчитано на то, что люди, которые сейчас заняты заработками на кусок хлеба, откажутся от этой беготни. Но я должна была получить голос, чтобы ни в коем случае не дать попасть нашим голосам к Януковичу.

ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ УЧАСТОК. ДУБЛЬ № 4

Подхожу к А.Н.

Я.: Можно уточнить фамилию? Неразборчиво написана. А на бейджике вашем только имя отчество.

А.Н. (понимая – не отвертеться, поворачивает бейджик, там – фамилия. Удивленно): А что случилось?

Я (улыбаюсь в ответ): Очередь в суде часа на четыре. Не успею, но хочу о вас написать.

А.Н. (шире от удивления открывает глаза): А зачем же вы в суд пошли?

Я (понимаю, что это «развод», ситуация начинает забавлять): Вы же меня послали.

А.Н.: Как? Вам же в ТВК надо.

Я. (иронично): Неужели? Почему я только сейчас об этом узнаю? Не вы ли меня утром в суд слали?

А.Н. (после паузы, проведенной в раздумьях): Я.

Я.: И что же?

А.Н. (не моргая, быстро): Мне потом позвонили, и сказали, что в суд должны идти только те, у кого с пропиской не выяснено, а по вашему вопросу – в ТВК.

Вспоминаю, что в очереди в суд половина опрошенных стоят именно по «моему вопросу»…

Я. (еще спокойней): А в котором часу вам позвонили?

А.Н. (пауза, снова длительное обдумывание): Не помню. А чего вы? Пойдите в ТВК. Я вам выпишу бумагу.

Я. (улыбаюсь фальшиво любезным глазам А.Н.): Спасибо. Нет времени.

Ухожу. Понимаю, что ко второму туру готовиться надо тщательней и заранее, так как и глава избирательной комиссии, и юрист, и наблюдатели с проблемами – все это дешевый цирк, устроенный хорошо выдрессированными наперсточниками от власти. И очень не хочется, чтобы к концу именно они оказались на арене...

Р.S. Замечу, что в очереди в суд стояли те, кто хотел проголосовать за Виктора Ющенко. Если и были те, кто отдавал предпочтение другим кандидатам, то видно и слышно их не было.