Вообще «Всплеск культуры?» (автор, режиссер и ведущий Роман Ширман) – одно из самых серьёзных достижений нашего ТВ 2003 года.

Особенно – учитывая, что культурологические проекты возникают на нём, как правило, «вопреки», а не «благодаря».

Впрочем, через полгода после дебюта «Всплеска» доступ к нему на телеэкране достаточно затруднён.

Программный менеджмент и его приоритеты сегодня настолько однозначны, что об этом даже как-то неловко говорить. Нас просто ставят перед фактом: «Хотите про культуру? Ладно, так и быть. Помните нашу доброту! Раз сами просили – всё равно съедите, когда бы мы вам эту кость ни кинули. Куда вы денетесь!» В результате такой политики создается впечатление, что в стране продолжается классовая борьба: интеллигенцию с ее неизбывной тягой к культуре хотят извести бессонницей или вынужденным бездельем в самое энергетически активное время суток, сдвигая тот же «Всплеск» (говорим сейчас именно о нем, хотя аналогичных прецедентов – тьма) куда-то на территорию либо видеожурнала «Плейбой», либо, как в последний раз, утренне-кулинарных передач (вдобавок, 6 января – условный выходной: многие в этот день работали, в том числе традиционный зрительский сегмент культурологических программ – вузовская профессура, проводившая экзаменационную сессию).

Как бы там ни было, повтора последнего в ушедшем году оригинального выпуска «Всплеска», не увиденного вовремя из-за подлого штрейкбрехерства собственного организма, мне пришлось дожидаться больше недели и при этом жертвовать частью рабочего дня, что тоже не каждый может себе позволить.

Впрочем, программа того стоит.

Она решительно разрушила стереотип подачи информации о культуре: почему-то до сих пор считается, что это должно происходить или подчеркнуто убаюкивающе, с придыханием и под классическую музыку (декорация: столик, тюлевая волна, книжные полки…) – или репортерски-отвязно.

Во «Всплеске» же всё в меру – начиная от заставки (виртуальное падение Икара в воду с характерным всхлюпом как творческое развитие классики) и заканчивая контекстом, в котором предстают герои (монолог Игоря Померанцева соединен с видеопрогулкой по Праге, сюжет о проекте Игоря Гайдая «Украинцы. Украинцы» – с высказыванием этих самых «простых украинцев» о самих себе и т.п.) Не мельтешит – но и не усыпляет.

Современный телеязык – но без агрессии и технологических излишеств.

Максимально пристально по отношению к персонажам – но и не без авторского ракурса взгляда.

Впрочем, в последних выпусках программы принцип авторской подачи материала (в каждом из трех «блоков» изначально был задействован специалист именно в этой области – будь то театр, живопись или литература) стал «размываться».

Израильский «сегмент» по-прежнему вел Давид Маркиш, театральную «страницу» по-прежнему представлял Сергей Васильев – но и не только он; некоторые персонажи произносили чистый монолог, иногда был слышен закадровый голос, а в разговоре с Романом Виктюком, сопровождавшимся архивными материалами о запрещении во Львове показа спектакля «Давай займемся сексом», вообще «отметилось» человек пять…

Между тем, представляется, что весь «цимес» как раз и состоит в искусном диалоге с героем, где его собеседник – умелый спарринг-партнер плюс эксперт, сам ли это Роман Ширман, или кто-то иной (тут, впрочем, тоже не мешает выдерживать некую мотивацию – почему именно этот, а не иной человек говорит именно об этом предмете).

А «предметы» в программе подобраны просто-таки «коллекционно». И заслуга Романа Ширмана, в частности, – ещё и в том, что он вводит в телепространство фигуры и явления, существующие не на виду, а на самом деле – знаковые и по «гамбургскому счету» профессии – достойнейшие.

То есть – не шелуху и пену, а – сливки.

«Неправильный продюсер» Светлана Зиновьева (а через нее – Вилен Калюта и Сергей Буковский), фотохудожники Игорь Гайдай и Виктор Марущенко, режиссер и философ Клим, музыкант Роман Грынькив, художники Юлия Лазаревская и Ян Раухвергер «схвачены» прямо в комфортной для них обстановке «творческой кухни» (например, Грынькив – непосредственно в технологическом процессе изготовления бандуры); поданы и в размышлениях-воспоминаниях, и в творческих проявлениях – и это только за пару-тройку последних выпусков!

Поначалу ловишь себя на привычном опасении: культурный ландшафт у нас не слишком богат и разнообразен, «всплесков» подлинной культуры – немного, а ну как закончатся собственно «объекты»? (Совсем как в знаменитом безумном чаепитии из «Алисы в стране чудес»: «Выпьем чашку – и пересаживаемся.» – «А когда полные чашки закончатся?..» – «Тс-с, не будем об этом говорить…»)

Но тут как раз и обнаруживается дальновидность авторов программы, не привязывающих сюжеты жестко к какому-либо информационному поводу.

И потому Виктор Марущенко в следующий раз расскажет о каком-то новом фото-проекте, Юлия Лазаревская придумает новую арт-мистификацию, а Светлана Зиновьева даже из корпоративного кино ухитрится наворотить авторское.

Небольшое предостережение – напоследок.

Как говорится, лучшее - враг хорошего.

В том самом долгожданном последнем выпуске «Всплеска» ушедшего года наметилась малопонятная жанровая «ломка».

С одной стороны, вдруг возник крен в некое популяризаторство-просветительство (сомневаюсь, что аудитории программы нужно так подробно объяснять, кто такие Иегуди Менухин и Эл ди Меола), с другой – писатель Андрей Курков так же вдруг (причем часть эфирного времени он разглагольствовал, лежа на диване) развил пространную концепцию необходимости для Украины стать империей – для возрождения чувства собственного достоинства.

Может быть, это тончайший стёб на тему неоимперских планов проигравшего выборы Чубайса, так же пространно (правда, без дивана, а на ходу) озвученных им во время недавнего визита в Украину.

Во всяком случае, мне лично показалось (выберем такую обтекаемую форму), что Курков вряд ли мог говорить все это всерьёз.

Но для зрителя, уже привыкшего доверять Ширману, его вкусу и выбранным им персонам, это означает нарушение договоренности о правилах игры.

А игра получилась честная и содержательная.

Поэтому хочется и дальше играть именно в неё.