Минувший год ознаменовался на отечественном телевидении двумя оригинальными «долгоиграющими» проектами: чемпионатом Украины по стриптизу (СТБ) и неким аналогом «Стань звездой» и «Фабрики звезд» – «Шансом» («Интер»).

По первому из них не прошелся только ленивый.

Стриптиз – жанр вообще мутный, сильно «на любителя» (хоть и имеющий солидную культурную традицию), а уж в отечественном исполнении…

После зрелища некоего молодого человека в плавках, носках и зашнурованных ботинках, вниз головой висящего на шесте (каюсь – никак не запомню его интеллигентного названия…), стало ясно: для того, чтобы «фанатеть» от такого стриптиза, нужно, очевидно, иметь, кроме набора половых признаков, ещё и другие, специфические, пристрастия.

Произнесем сакраментальную фразу: на таком фоне «Шанс» выглядит особенно выигрышно, и не потому, что там все одетые.

Вообще-то программа «Караоке на майдане», на основе которой и был развернут «Шанс», у снобистски высоколобой части телеаудитории не больно-то в чести.

И совершенно зря.

Это – уже телеклассика, по сути – точное попадание в сердцевину исконно «співочого» национального характера (что подтверждают и многочисленные «вылазки» программы в диаметрально разные уголки Украины).

Плюс – позиционирование Киева как центра державы, в который ведут все дороги.

В данном случае, до него, в соответствии с известной присказкой, «доводит» действительно язык – как составная часть органов звукоизвлечения.

И абсолютно прав был Игорь Лихута, в кулуарах итогового гала-концерта «Шанса» отметивший именно «домашний», «семейный», душевный обертон проекта, что выгодно отличает его от российских аналогов.

Собственно, именно в «Караоке» – как в первом этапе конкурса – уже и состоит отличие: отбор кандидатов происходит в открытом режиме, привселюдно, и голосуют не профессионалы, а зрители – аплодисментами и кровными денежками.

Да и ведущий Игорь Кондратюк – фигура в чем-то даже харизматическая, но, с другой стороны, предельно демократичная.

Особенную демократичность (а стало быть, и зрительские симпатии) ему придает тот факт, что сам шоумен попадает в ноты значительно реже участников – и нисколько при этом не комплексует.

Максимально открыт был и ход профессиональной «огранки» участников – выбор музыкального материала, подбор имиджа, репетиции по вокалу, пластике.

К тому же, благодаря активному участию в процессе Кузьмы и Натальи Могилевской, все эти внутренние и не всегда зрелищные вещи приобрели отчетливо игровой характер, что придало проекту легкость, избавило его от чрезмерной серьезности и жестокости в конкурентной борьбе.

При этом гипер-активность Могилевской порой выглядела неким «перетягиванием одеяла на себя» (если воспользоваться театральным сленгом), но все искупила та страстность и самоотверженность, с которыми Наталья опекала конкурсантов и болела за каждого из них.

Наконец, голосование на каждом этапе, вплоть до финала, также было открытым – зрительским.

То есть, «народный характер» проекта оказался выдержан полностью.

А уж организация финала и вовсе была практически безупречной – при всей технической сложности его ведения в прямом эфире последовательными включениями из концертного зала, из салона лимузина и с Крещатика, где собралась внушительная толпа болельщиков.

Конечно, можно посетовать на «плюсовку» в заключительном гала-концерте, включая и дуэт Кондратюка-Могилевской на открытой площадке (но тут, очевидно, все диктовали технологические моменты).

Можно посокрушаться, что из отобранных на Майдане конкурсантов до финала дошли отнюдь не все самые яркие (но ситуация несоответствия твоего личного вкуса и пристрастий массовой аудитории – достаточно привычна).

Наконец, можно отметить эффект, знакомый педагогам любого театрального вуза: чем дальше по пути «огранки» – тем, чаще всего, более «штампованным» и менее личностно интересным становится вчерашний абитуриент.

Причем процесс этот – объективный и не зависит от мастерства стилистов-концертмейстеров-хореографов (хотя в данном случае действительно просматривались элементы подгонки под поп-стандарт, из-за чего, например, в конечном итоге совершенно потерялось трио «Шанс», состоявшее в отдельности из гораздо более интересных девушек, чем то, что получилось в результате).

Аналогичный эффект наблюдается, как правило, при попытке блестящих КВН-щиков или «звезд» крепких, известных народных театров стать профессиональными артистами.

Отметим это как нюанс и проблему – но не будем углубляться далее, поскольку в проекте «Шанс» самым важным оказался, очевидно, не личностный результат, а – суммарный вектор.

Потому что когда в центре столицы молодые люди со всей Украины хором, с горящими глазами поют: «Я – лучший! Ты – лучший! Мы – лучшие!» – действительно невольно начинаешь верить, что свой шанс в этой жизни есть у каждого из нас и у нашей общей и единственной страны.