2. Букет неумелых манипуляций.

3. Сплошной самоотверженный стёб от начала до конца.

В свою очередь, пытаясь выбрать из трех предложенных вариантов правильный ответ, я вдруг осознала, что не имею ни малейшего желания втягиваться в этот коллективный маниакально-депрессивный профессиональный психоз, ничего общего с объективной телевизионной реальностью, дающейся зрителю в изображении, – не имеющий.

Кстати, о зрителе.

Во время устроенного «Детектор медіа» в «Бабуине» открытого просмотра и последующего обсуждения программы «Послезавтра» в процессе дискуссии о том, на какого зрителя, на «зрителя какого качества» рассчитан этот телепродукт, меня угораздило отнести его к той категории информационно-аналитической продукции канала, которая вся целиком и полностью предназначается для одного – главного – зрителя.

И поскольку говорить о чем-либо прямо в журналистской тусовке нынче не комильфо, в ответ удостоилась долгоиграющих и снисходительных тонких намеков на толстые обстоятельства.

В качестве толстых обстоятельств подразумевалось, вероятно, что программа эта потому и выходит в эфир в понедельник в полночь, чтобы в этой нерейтинговой черной дыре эфира произвести впечатление не только на «заказчика», но и на «своих».

«Свои» – это у нас кто? Это – гурманы политической аналитики. Это те креаторы-престидижитаторы (не путать с заказчиками) так называемых информационных спецопераций и манипуляций, которые в свободное от высокооплачиваемой работы время еще находят удовольствие в том, чтобы оценить аналогичные усилия коллег.

То есть критик, не желающий прослыть наивным простофилей, ни в коем случае не должен оценивать увиденное и услышанное в телевизоре с точки зрения, прости Господи, правдивости, объективности, сбалансированности и, не дай Боже, с точки зрения общественной значимости.

Ибо применять к столь деликатесному произведению критерии журналистских стандартов – все равно, что оценивать продвинутый авангардный спектакль по системе Станиславского.

Иными словами, все чаще приходится сталкиваться с явлением, которое, по сути, не что иное, как высшая – доведенная до полного абсурда – форма цехового снобизма. Кстати говоря, попирающая критерии профессионализма в не меньшей, если не в большей степени, чем «честная» работа на заказ.

Тяжелее всего приходится тем, кто не может спрятаться за стёбом «самодостаточных сюжетов», отвязным чириканьем спозаранку и забористыми ночными форматами. Крайними в этой цепочке непростого плетения оказываются те, кто в силу обстоятельств вынужден торговать лицом и не в прайм, и в прайм.

«Да, мы торгуем лицом, но не убеждениями!» – судя по всему, так должен звучать их внутренний голос протеста. Все чаще обретающий зримое воплощение в утонченном мета-языке мимики и жеста. «Не верьте!» – словно взывают с экрана к зрителю на крутых виражах манипулитявных сентенций бесконечные упоминания «нужных» слов (по типу: хотите – получите), стекленеющие взгляды, мелкие подергивания ямочек на щеках, подрагивание бровей и ресниц, цвет лица и носового платка в нагрудном кармане, замысловатое построение фраз и прочая несуразица, указывающая на наличие той самой мировоззренческой дули в гипотетическом кармане.

Впрочем, что это я опять о зрителе... Его-то как раз по-прежнему никто не имеет в виду – не столь наивны, чтобы уповать на догадливость «пересичного». Это, конечно, снова не для него – это снова для «своих». Для таких же поведенных на игре в партизанскую информ-войнушку на руинах информационно-аналитического вещания.

Такая «сказка о военной тайне» наоборот. Развести буржуинов на бочку варенья с корзиной печенья, но не стать плохишами, а кибальчишами остаться. Чтобы идут пионеры – типа «свои» – салют мальчишу! И лишь бы день простоять да ночь продержаться… Господа кибальчиши! Определитесь, кому втираете!.. Хозяину – чтобы верил и платил? Зрителю – чтобы верил и смотрел? Или «своим» – чтобы верили и уважали? Или каждый из них должен поверить во что-то свое, отдельное и специальное? Хозяин – в формальное исполнение заказа. «Свои» – в большую дулю протеста (для «буржуина»), скрученную эзотерической третьей рукой в потайном заднем кармане? Ну а зритель, не к ночи будь помянут, – …так и не смогла придумать, во что же он должен поверить…

Регулярные попытки спасти и лицо, и зарплату подняли искусство информационно-политического эквилибра на небывалую высоту. Чуть ли не каждый норовит представить в эфире «смертельный» номер, по степени эффектности напоминающий что-то вроде жонглирования спичками под куполом цирка: требует высочайшего мастерства – но не просматривается из зрительного зала.

Словом, в искусстве манипуляций изощрились и поднаторели и изготовители, и потребители. Больше нет смысла воспринимать это тотальное явление как неизбежное зло. Достаточно – просто как неизбежность. Злом же, причем абсолютным, манипулирование становится не столько в романтическом исполнении «кибальчишей», сколько в спесивом (и хорошо проплаченном) чванстве их начальников, мнящих себя всесильными демиургами, культивирующими представление о зрителе как о потомственном олигофрене. Конечно, так проще выдавать свою халтуру – за тонкий и мастерский результат, так легче выдаивать из бонз-боссов новые порции «вливаний» на неутомимое и неутолимое рвение во благо...

Ну что ж, продолжайте втирать друг другу. Ведь реального зрителя вы не хотите ни видеть, ни знать.

Вот только мы вас и видим, и знаем.