“Импреза” не раздражала. В этом и состояло ее главное достоинство. При том, что новости в передаче появились лишь в последние полгода существования, ее сюжеты никогда не были притянуты за уши, то есть не воспринимались как случайная и досадная встреча с навязчивой и чопорной старушкой - культурой. Здесь памятник Николаю Лысенко никогда не становился поводом к разговору о Сергее Рахманинове, а фортепьянный концерт - для сюжета о хоровом церковном пении. “Импреза” всегда работала на музыку, а не против неё.

Передача была выдержана в жанре альманаха, посвященного классической музыке -- инструментальной, оперной, балетной и джазу. Кроме этого в каждой передаче всегда представлялось мнение двух главных сторон музыкальной жизни – Исполнителя и Слушателя. Правда, слушатель всегда был элитным, опрашивались в основном авторитеты из смежных областей культуры – театра, живописи, литературы, кино и др.

Самодостаточные сюжеты “Импрезы” чаще всего относились к так называемым нержавейкам, и легко тасовались, как колода карт. Решение передачи о музыке именно в таком формате симптоматично. С одной стороны, здесь просматривались сомнения как авторов программы, так и дирекции канала, в том, что музыкальная жизнь Украины действительно может представлять интерес не только для аборигенов, но и для всего мира. С другой стороны, чувствовались небезосновательные опасения, что тележурналистика в области академического искусства по стилю, тонусу и профессионализму будет резко выпадать из общего контекста, который и так не идеален. Помимо всего этого, свою роль сыграли информационная обособленность Украины от общего потока развития мировой, или, по крайней мере, европейской культуры, а также наша привычка экономить. Так, в разговоре о зарубежных исполнителях в “Импрезе” чаще всего использовались фрагменты рекламных видео, предоставленных персонажами сюжетов, или же попавших на СТБ, (иногда даже показанных здесь ранее) документальных фильмов. Если же судить по эксклюзивным съемкам, география современной музыкальной культуры ограничена несколькими городами – преимущественно Киевом, Львовом и Москвой.

Впрочем то, как сегодня следует снимать музыкальные сюжеты, на украинском телевидении, пожалуй, никто не знает. Самоочевидно, что музыка – искусство не зрелищное. В симфоническом концерте крайне трудно найти такой визуальный образ, который заставил бы сюжет запомниться. Кларнет, он и в Париже остается кларнетом. Если в политическом репортаже видеоряд эксплуатирует выразительные возможности и склонность к знаковости городской архитектуры, то на концертной сцене оператору работать, в сущности, не с чем. Дирижер за пультом, полный зал, аплодисменты, поклоны и т.п. давно превратились в визуальные клише, которые в телевизионных текстах о повседневности, т.е. в новостях принято показывать мельком, как бы стыдливо (классика вызывает ассоциации с “похоронными” трансляциями советского телевиденья, не зрелищна, имеет душок затхлости, обращена ко все сужающемуся кругу зрителей и т.д.). Возможно, что еженедельная “Импреза” отказалась от новостей также не в последнюю очередь из-за опасения в который раз рассказать “анекдоты № 45 и № 68”. А когда новости все-таки появились, в них чувствовалась прагматическая нотка. Например, реклама коллективов влиятельных людей, в частности Мирослава Скорика, который кроме того, что является композитором, возглавляет Центр музыкальной украинистики Национальной музыкальной академии Украины им. П.Чайковского. Или премьеры в Оперной студии, где занималась режиссурой до нынешнего года студентка Новосад. Впрочем, все это не может быть основанием для суждений о том, что хорошо, а что плохо. На украинском телевидении вообще нет профессионализма в подаче новостей культуры, и “Импреза” здесь уже не причем. По крайней мере, она сделала все, что было в её силах.

В центре передачи находились два образных мотива – Лицо и пластика тела. Здесь “Импреза” шла в ногу со временем. Газетный киоск переполнен обложками-лицами и полиграфическими гимнами пластике тела – “дамские” журналы, журналы для мужчин, издания для семейного чтения и даже дайджест современной музыки “Нота”. На телевидении обращение “Посмотрите на него” (он говорит, ест, двигается, совершает акты, акции) доведено до абсурда практически во всех шоу. Но в отличие от развлекательных программ, героям “Импрезы” критики пророчат бессмертие, или же уже их таковыми считают. К слову, в альманахе активно использовались архивные материалы о мастерах украинской культуры, в том числе и уже ушедших. Уже почти забытые имена возвращались в современный контекст, отчасти восстанавливая в сознании зрителей представление о преемственности в развитии нашего искусства.

Лица “бессмертных” в “Импрезе” удачно работали на престиж СТБ в целом. Хотя иногда вызывала досаду интонация комментариев, которая была пропитана определенным заискиванием перед Москвой и Санкт-Петербургом. Впрочем, чего греха таить, мы открещиваемся от лучших культурных традиций России как черт от ладана. Так что в ситуации, когда все с напускным безразличием не замечают фестивали Сергея Курёхина, чествование столетия Марии Юдиной, конкурс на новое здание Мариинки и т.д. – укор “Импрезы” на предмет того, что в культуру не мешало бы вкладывать деньги, как это делают соседи – был просто жизненно необходим.

“Импреза” на СТБ также как и недавно павшая “Последняя баррикада” на «1+1» давали телезрителям надежду на качественно иной телепродукт. Они были отнюдь не безупречны, но, глядя на них, можно было легко представить себе - как надо: вот это бы подтянуть, а здесь бы поизящнее и т.д. Теперь этой надежды нет. У нас попросту отняли одну из интеллектуальных утех, не предложив ничего взамен…