В гостях у «Детектор медіа» Александр Вахтангов - режиссер, снявший более 30 телевизионных фильмов разных жанров, продюсер более 300 телепрограмм, лауреат Каннского фестиваля телевизионных фильмов, лауреат швейцарского фестиваля «Золотая роза» в городе Монтрео, член совета директоров в Национальной Американской Академии телевизионных искусств и наук, лауреат государственной премии Грузии, член жюри международного телефестиваля «Бархатного сезона» – 2003, ходячая легенда Грузии…

- Что бы вы могли сказать о тенденциях грузинского телевидения?.. У нас, например, развлекательная продукция вытесняет серьезные программы…

- В Грузии происходит абсолютно все наоборот. Предстоят выборы в парламент и на телевидении абсолютнейший дурдом - все настолько политизировано, что можно сказать: народ уже визжит от неудовольствия. На какой канал (государственный или частный) не переключи, все забито политикой, потому что выборы - время сбора больших дивидендов. Даже информация политизирована. Кроме того, что происходит за рубежом и каких-то важных новостей Грузии, все отдано политикам.

Потом, еще один момент. Грузинское телевидение вообще отличается политизированностью больше, чем российское или украинское. Страна маленькая, большое количество политических групп, которые между собой борются. Каждому нужна трибуна, нужно вырваться в эфир, показать свое лицо, и они все активно этим занимаются…

- Вы сказали о протесте зрителя… То есть, по-вашему, он все-таки хочет развлечений? И что об этом говорят рейтинги?

- Как правило, рейтинги – это липа. Я в этом уверен. Если же говорить о подлинном мнении людей, сделать выводы из разговоров с друзьями, случайными людьми, то можно составить не точное, но хотя бы приблизительное представление об общественном мнении. Как ни странно, сейчас зрителям нравятся те немногие сюжеты и передачи, где есть ирония и можно посмеяться над тем, например, что нет газа, света, над теми же политиками, которые всех уже достали своим пустозвонством…

Потому что когда в Тбилиси включаешь новости, то первое, что слышишь – убили того-то, наехали на этого, свет выключили, газ выключили, этого не будет, того тоже, то есть абсолютно депрессивное состояние, негативное.

Что касается развлекательных передач, то, к сожалению, у нас - при их небольшом количестве - нет такого качества программ, которые могли бы удержать внимание зрителя. Есть проблески в разных жанровых передачах, но это бывает не часто. И зрители, конечно же, с радостью смотрят их. Но в основном развлекательные передачи слабенькие. Им не хватает ни остроты, ни сильной интриги, а о глубине вообще говорить не приходится. Но искать глубины в телевидении сложно, потому что телевещание, его рынок не предполагает тенденций на производство каких-то глубоких и умных программ. Серьезные проекты - это всегда отщепенцы в сфере телевидения.

- Ваша оценка украинского международного телефестиваля «Бархатный сезон», на котором вы впервые?

- Фестиваль создали замечательные люди, те, кто влюблен в телевидение… Если будет приглашение и на следующий год, то обязательно приеду. Что касается программ, то меня удивило и порадовало множество хорошо сделанных, интеллигентных проектов в номинации культурологических программ. Также настоящее документальное кино, не какой-то суррогат, что мы видим каждый день по телевидению, а снятое на кинопленке… Это редкость сегодня.

Кстати, украинский фильм «Вечный крест» Юрия Терещенко абсолютно заслуженно взял главный приз. Фильм снят о жизни и смерти на грани фола… Сперва ты задаешься вопросом: можно ли снимать клинику, показывать очень известных людей, которые находятся в немощном состоянии, или нельзя? Но когда ты погружаешься в структуру фильма, то он просто потрясает. Это одна из больших работ украинской школы кино и телевидения.

У вас есть очень большие традиции, как и в грузинском кино. Я считаю, что телевидение на постсоветском пространстве значительно интереснее, потенциально более развиваемо, нежели телевидение западных стран и Америки. Хотя 10-12 лет – это не время для того, чтобы подводить какие-то итоги. Вообще мы находимся сейчас в таком состоянии, что 90% показа - это мура, которая иногда классно сделана. И это очень большой плюс. Пять-шесть лет тому назад профессионализма не было, элементарно клеить не умели кадры, ставить свет, композицию… Сейчас клеить научились, остается определиться с нравственной позицией. А это может произойти тогда, когда государства встанут на ноги. Все, и Украина, и Грузия, и Россия находятся в одной ситуации, и это объективно. Нельзя за десять, пятнадцать лет проскочить этап истории, на который Англии, например, понадобилось 200 лет. Но будем ждать, надеяться...

- Вернемся к программе фестиваля, что бы вы сказали о студенческой его части?

- Студенческие работы были представлены из Москвы, Питера, Киева - из обоих ваших институтов, Киевского университета театра и кино и Киевского национального университета культуры и искусств. К моему большому удовольствию, в процентах восьмидесяти работ прослеживался поиск, желание сказать правду... Фильм «Мясо» , который взял первую премию, художественный. Он сделан, можно сказать, рукой уже оформившегося мастера.

- Если говорить о правде, то каков процент ее просачивается в эфир грузинского телевидения?

Там до такой степени правды доходит, что уже не знаешь, что с ней делать. Вопроса, что кто-то лжет или нет, просто не существует. Все, наоборот, стараются дать побольше чернухи, чтобы очки заработать перед следующим правительством и деньги, если речь идет о частных каналах. Актуальные и острые проекты – это унифицированные программы со звездами грузинской тележурналистики, у которых формат передач вырос от 30 минут до часу, или двух… Они и пытаются объять всю ситуацию, но в целом они все похожи друг на друга. Скажем, 3-4 основных канала, смотришь какого-либо политика на одном канале, через полчаса он появляется на другом канале, потом на третьем... Представьте, весь вечер на манеже! И каждый старается к себе его переманить…

- А молодежные каналы есть?

Есть. Развлекательный канал, который называется «Маэстро», ориентирован на тинейджеров. Он создан в формате музыкального телевидения, крутит клипы и передачи о том, что происходит в мировом и отечественном шоу-бизнесе, о тусовках…

- У нас есть тоже похожий канал «М-1»…

- Да. Точно такой же, я смотрел. К их чести, они вообще не лезут в политику, совершенно не касаются этой темы, и внимание зрителей к ним повышается, потому что люди хотят освободиться от чернухи. В Грузии – это единственный канал, имеющий такое лицо, остальные все политизированы.

- А как с новыми проектами, именами? У нас, например, им сложно пробиться в телевизионное пространство, так как все ниши уже заняты теми, кто заявил о себе на протяжении последнего десятилетия…

- Приблизительно такая же ситуация и у нас. Грузия небогатая страна, а новые проекты так или иначе нуждаются в капиталовложениях. Деньги тратятся, опять таки, исходя из конъюнктуры. Сейчас намного выгоднее сделать политическую программу, чем развлекательную или познавательную. Поэтому появление новых лиц и идей на экране в основном зависит от руководства частных компаний, которых, к счастью, много, что является большим плюсом для маленькой страны. Политика главного государственного канала – информировать о политике государства. Это официоз, а политика частного канала – находиться в оппозиции и искать свои альтернативные пути…

У нас есть одна мультипликационная развлекательная программа, которая тоже политизирована. Это комиксы, изображающие ведущих политиков. Есть развлекательные ток-шоу, которые иногда предлагают какие-то интересные подковырки. Что касается познавательных программ и документального кинематографа, которые очень нужны для телевидения – это все теряется в общем потоке информации.

- А что сейчас с грузинской киноиндустрией?

Киноиндустрия Грузии пока по-прежнему в очень плохом состоянии. Был феномен грузинского кино, которое все очень любили и уважали. Была своя школа. После войны, разрухи, сложных социальных и политических моментов – все это исчезло. Кино требует очень больших капиталовложений. Поэтому сейчас только по чуть-чуть начинается движение - стали снимать сериалы. Криминальные, мыльные оперы… Говорить о каком-то добротном, хорошем, старом грузинском кино пока рано. Если в год снимется несколько грузинских фильмов, то это уже много.

- Вы над чем-то работаете сейчас?

- Перед тем, как ехать в Киев, отснял какую-то часть материала. Я люблю заниматься музыкальным кино, как документальным, так и художественным… У нас есть очень хороший ансамбль фольклорной музыки, называется, как и грузинское вино, «Цинандали".

Я хочу в разрезе того, что происходит, показать, как эти люди сохраняют грузинскую культуру, грузинское многоголосие, фольклор, который существует две-две с половиной тысячи лет. Как эти люди каждый вечер репетируют в очень трудных условиях и не теряют оптимизма. Грузинское песнопение - это не просто музыкальный материал, это кровь, генетическое наследие народа. Вот на таком фоне развивается этот фильм…

- А есть на грузинском ТВ телепрограммы, привлекающие внимание к социальным, а не политическим, проблемам?

- Такой есть практически любая передача, созданная в формате ток-шоу. Есть вопросы, которые можно решить прямо в эфире с помощью прямого разговора со зрителем. Есть программы когда, например, гости в студии – чиновники, бизнесмены - помогают трудоустроиться безработным… Это немного, но телевидение не может все. Задача телевидения - поставить вопрос, а все остальное должно делать государство.