Корреспондент «Детектор медіа » встретился с продюсером и телеоператором Киевского бюро Рейтер Сергеем Каразием.



- Вывезти тело Тараса из Ирака нам помогал Красный крест, - говорит Сергей. – Это заняло значительно больше времени, чем мы ожидали. Сейчас Тарас в Аммане и мы надеемся в ближайшие дни его привезти сюда. Всем этим занимается Рейтер. И они же, очевидно, чартерным рейсом должны привезти его в Киев. Лондон занимался и поиском компании, которая будет перевозить, и другими официальными моментами. И, поскольку сейчас практически половина наших людей в Персидском заливе, то вот те, кто там оказались, те и занимаются всеми вопросами на месте. В Иордании сейчас наш фотограф из Киева, наш продюсер из Иерусалима тоже сейчас в Иордании. Журналист из Москвы – там. И все, что связано с Тарасом, для всех стало сейчас первоочередным. Новости отошли на второй план. Точно так же, как Киевское бюро сейчас занимается организацией похорон больше, чем освещением каких-то событий, которых, слава Богу, сейчас не так много происходит.



- На вашей памяти это первый трагический случай или и прежде были ситуации гибели сотрудников Рейтер?



- К сожалению, такие вещи случаются регулярно. Очевидно, специфика работы такова, что даже большой опыт и правильная подготовка не имеют решающего значения. Да, у нас неопытные в такие места не ездят. У нас, как правило, это люди, которые прошли десятки войн и не первый год на этой работе. У нас два года назад в Сьерре –Леоне погиб текстовый журналист Курт Шорт, который, в принципе, считался лучшим военным журналистом всех времен и народов на то время. Они попали в засаду и их машину просто расстреляли.

И вот теперь погиб Тарас, оператор с огромным опытом, который снимал с балкона офиса наступление американцев, и в которого просто выстрелили из танка. У нас раньше еще в Чечне погибли ребята из нашего Азербайджанского офиса, которые тоже имели большой опыт. То есть, очевидно, освещение войны связано с жертвами, которых никогда не удастся избежать. Если в восьмидесятые-девяностые годы у журналистов, как правило, даже не было бронежилетов, то сейчас у нас есть бронированные машины, на которых мы ездим, другие средства защиты. Но это все равно не спасает, потому что вечно что-то случается непредсказуемое. Как в ситуации с Тарасом.

Мы очень переживали за Тараса, потому что ожидались уличные бои, а это ситуация, при которой достаточно тяжело выжить. Но никто не мог предположить, что танк засадит снаряд в рейтеровский офис. Ну, не специально в рейторовский, но это была гостиница, о которой все знали, что там живут только журналисты. Есть вещи, которые никто не может высчитать и предположить.

_ Это обычная практика, когда журналисты в зоне военного конфликта собраны в одном месте…



- Да, как раз в целях безопасности, потому что, если, например, город бомбят неделю или месяц, то если люди живут в разных местах, то больше шансов нарваться. Обычно журналисты стараются жить в каком-то одном месте, о котором знают все. О котором нарочито постоянно во всех эфирах повторяет, что вот наш «лайв» идет с крыши гостиницы «Палестина», чтобы каждый дурак знал это место, чтобы оно у всех было на слуху и, естественно, так безопаснее. В данном случае оказалось, что не совсем.

- Складывается ощущение, что в последнее время случаи гибели журналистов значительно участились. Это объясняется в первую очередь тем, что об этом стали больше говорить? Или действительно гибнут чаще?



- Действительно, за последний месяц погибло очень много журналистов. Я думаю, действительно, стали погибать чаще. Но это обычно - когда идет большая война, гибнет больше людей. Если будет спокойнее, то и жертв будет меньше. Как гражданских, так и военных, так и журналистов.

- Не влияет ли на ситуацию повышенная конкуренция в информационной сфере, возрастающий спрос на эксклюзивную информацию? Не является ли это причиной более рискованного поведения журналистов?



- Наоборот, в связи с тем, что в последнее время гибнет очень много журналистов, уже несколько лет как введены и продолжают вводиться, по крайне мере, серьезными компаниями, типа Рейтер, ВВС, CNN и другими более жесткие правила. И если положение считается опасным, то сотрудников оттуда забирают вообще.

Опять-таки, в случае с Тарасом, он находился в гостинице для журналистов. То есть он же не бегал где-то там вокруг танка. Есть очень четкие правила. Во-первых, никто никогда не пошлет неопытного человека. Во-вторых - чего раньше не было - сейчас все, кто работает в Ираке, прошли курс специальной подготовки.

Бывшие британские спецназовцы создали невоенную частную компанию для подготовки гражданских людей: журналистов, работников Красного креста, сотрудников гуманитарных организаций, тех, кто по долгу службы предположительно будет работать в военной зоне, для элементарной подготовки: как себя вести, как опознавать мины, куда становиться, то есть самые элементарные в этих условиях вещи. Это очень серьезный недельный курс. У нас все, кто работал в военных точках, через этот курс проходили. Более того, перед этой войной проходили еще отдельный курс по химической защите.

Впечатление более рискованного поведения журналистов в зоне военных конфликтов может создаваться потому, что технология продвинулась очень сильно. В этой войне мы видели «лайвы» прямо с брони танка на ходу. Раньше такого не было. Потому что это было технически не возможно. С одной стороны, возрастает интенсивность картинки, напряженность, динамика. Но… С другой стороны, я не могу сказать, что люди больше рискуют. Тем более, люди, которые по десять лет этим занимаются. Ты уже знаешь, что надо делать. Что нельзя, а что можно.

Другое дело, что после 11 сентября наступил период такой, когда уже – вторая большая война, куча локальных конфликтов. То есть, очевидно, что и в будущем может быть много жертв. Но это не оттого, что конкуренция. Наоборот, конкуренция в этих местах понижается, и специально принимаются решения между конкурирующими организациями на время забыть о конкуренции, и делаются пулы. Потому что никому не охота терять коллег. Никому не охота самому расстаться с жизнью. Интенсивность войн предопределяет и степень риска для журналистов. То есть, либо не надо эту войну вообще освещать, не надо туда ехать - чего никогда не будет. Либо нужно смириться с тем, что будут жертвы и среди журналистов. Но, повторю, это ни в коем случае не связано с тем, что кто-то кого-то толкает на риск…