Перемены заставляют шевелиться, требуют усилий… А кому хочется напрягаться? Вот театр наш и почивает на лаврах, изгаляясь в поисках оригинальности в рамках «традиции», а избалованные хорошим кино интеллектуалы и молодые люди его игнорируют, не переносят скуки и нафталинного запаха. Иногда, несмотря на «профессиональные обязанности», хочется присоединиться ко всеобщему недовольству, перестать посещать то, что Станиславский имел неосторожность назвать - храм (что многими интерпретировалось впоследствии как «музей» или забывалось вовсе). Но программа «Второй украинской театральной Платформы», неожиданно открыла, что если говорить об отечественном театре, то, несмотря на весь пессимизм, «пациент скорее жив, чем мертв» и ситуация в нашем театральном королевстве не столь безнадежна, как это может показаться на первый взгляд.

Открылась «Платформа» в Харькове спектаклями все того же Андрея Жолдака, уехавшего из консервативного столичного Киева в провинциальный город строить «мирового стандарта» украинский театр (благо, что не за пределы страны!). «Один день Ивана Денисовича» (А. Солженицын) и «Месяц любви» (И. Тургенев) – спектакли, уже дважды показанные в Киеве, шокирующие неожиданной для украинского театра образностью в подходе к классике. «Месяц любви» - бесконечный поток сменяющих друг друга картинок, поражающий своей изысканностью и утонченной красотой. Актер здесь не говорит, он - часть изобразительного полотна, которое, как слайды, по частям показывает зрителю режиссер, увлекая в мир своих сюрреалистических снов. И если в «Месяце любви» все радует глаз, вселяя покой, то спектакль «Один день Ивана Денисовича» - это эпатаж, где провокация предлагалась задолго до начала действа. Пробирающийся в темноте и ведомый санитарами зритель то и дело шарахался от лающих овчарок. Жолдак как бы предупреждал - здесь все будет без шуток, «за гранью добра и зла»… И не обманул. На сцене - актеры в подлинных собачьих клетках, надзиратели и до жути натуралистичная атмосфера Гулага. Зона, пугающая и восхищая чрезмерной искренностью актерской игры.

Примерно в той же стилистике тотального существования актера «на грани», но ближе к традиции паратеатра польского реформатора Ежи Гротовского (с элементами его тренинга), создан и спектакль Аттилы Виднянского «Сын, который стал оленем» (Ф. Юхас). Казалось, что оба режиссера решили напомнить, что театр – это не конформизм, а опасный и авантюрный путь, и те, кто совершает этот путь, и кто пришел его созерцать, рискуют потерей равновесия в одинаковой степени. Драматическая история взаимоотношений матери и сына насыщена многозначными образами. В центре сцены - ворох бумаг и хор на котурнах, которые сделаны из стопок книг, слаженно исполняющий написанные режиссером же «ритуальные» песни. Из вороха бумаг и «пробьется» в спектакль (как из скорлупы) герой. И конфликт двух миров – истины (сути), которую символизирует мать (земля, подлинные корни) и цивилизации, в которую то и дело с головой погружается сын, – ляжет в основу «мистериального» действа, не давая возможности зрителю отдохнуть от мощного потока знаков и смыслов. Творя в среде ритуального театра, Аттила Виднянский играет с этим понятием. Он вводит в «чистый» ритуал спектакля сцену похорон, где точно отображает всю фальшь и комизм похоронного обряда социума, создавая дополнительные грани конфликта подлинности и ее имитации. Последняя сцена – метафора, изображающая вознесение души героя к небесам и превращение ее в звезду.

«Сон в летнюю ночь» Дмитрия Богомазова – эксперимент, но больше для Национального театра имени Леси Украинки. Красивые картинки (полупустое синее пространство сцены с тремя «горящими» лунами), причудливые костюмы исполнителей, напоминающие одеяния инопланетян, их светящиеся красные глаза – минимальный изобразительный набор, подчеркивающий сказочность пьесы Шекспира. Богомазов заставил актеров «реалистической» школы Резниковича пройти тренинг современного танца (не киевских, мировых его образцов), который зачастую обращается к театральным технологиям, в частности к импровизации. И нужно сказать, что актеры театра идеально справились со своей задачей. Они легко танцуют, прыгают, кувыркаются, падают на маты, но в отличие от актеров Андрея Жолдака (который, учитывая проблемы со сценической речью на украинской сцене, пока лишил своих исполнителей возможности произносить длинные монологи), они еще и говорят. Здесь-то и начинается конфликт формы и содержания, ибо тексты не понятны ни актерам, ни зрителям. Одна из зрительниц (несмотря на то, что в спектакле звучит не измененный режиссером текст Шекспира) в антракте эмоционально воскликнула: «Как они могут такую бессмыслицу нести со сцены!» Но в «Morituri te salutant» (В. Стефаник) Дмитрия Богомазова, созданном в его собственном театре «Вільна сцена» с тем же тренингом, ситуация звучит иначе. Все «эксперименты» режиссера, попав на «чистую» почву доверия и понимания со стороны актеров, гармонично работают на раскрытие темы драматургической основы спектакля. Все начинается с пантомимы - ходьбы четырех героев в пустом пространстве сцены, заканчивается тем же, и возникает ощущение, что «Morituri te salutant» - это ни к чему не обязывающий этюд, притча, рассказанная человеком, на миг остановившимся в пути. Подчеркнутая театральность и «марионеточность» актерского исполнения (например, четыре актрисы в пачках играют на баянах танец лебедей, потом они же сыграют мелодию на чугунках) не уводят от трагичной темы Стефаника, а наоборот, лишают ее возможного (и надоевшего в украинском театре) сентиментализма. Режиссер создает новую реальность, не исключающую ни тему горя отца, потерявшего двух сыновей, ни страдания обесчещенной галичанки, ни человеческую вечную боль.

Остальные спектакли, представленные на «Платформе» («Квітка-невіста» - скорее вокальный, чем театральный спектакль), несмотря на попытку работать в среде эксперимента, имеют в основном те же проблемы, что и «традиционный» украинский театр – вялость в изложении темы, отсутствие волевого режиссерского акта, а поэтому и неясное посредственное актерское исполнение.

- Цель «Платформы», - сказал корреспонденту «Детектор медіа» Дмитрий Богомазов, режиссер, представитель авиньонской «Теоремы» в Украине, художественный руководитель «Платформы», – не только популяризация украинского театра в мире, а и создание здесь, в Украине, хотя бы какого-то контекста для современного театра. Речь идет о поиске нового сценического языка. Театру нельзя жить вчерашним днем. К тому же, подрастают молодые люди, которые, условно говоря, «видят другое кино», у них другие ритмы жизни, они по-другому думают. Поэтому ясно, что они захотят на сцене видеть отображение, адекватное современному миру. Если театр предложит им что-то такое, то они найдут свое место в нем. Но ведь никто здесь об этом не думает! В нашем обществе катастрофически не хватает наличия культурной программы. Ведь следующие поколения будут разгребать это, думать: как так, что у нас нет ни актеров, ни художников, ни писателей, ни драматургов… Должны быть государственные люди, способные масштабно мыслить и понимать, что театр – это длительный процесс, что он не может быстро перестроится, что почву для создания его новых качеств нужно готовить долго. Поэтому преподавать в институтах должны молодые люди, которые знают, ищут и думают о новых методиках. Я считаю, что создание элементарного контекста современного театра – цель нашей «Платформы».



-По какому принципу вы отбираете спектакли?



-Советуемся с критиками, с людьми, которым мы доверяем. Я отвечаю за эту программу и понимаю, что у тех людей, которые сюда приезжают, должен быть смысл это делать. В этой стране обычно все работает по такому принципу: «Ты мне - я тебе». Мы не можем позволить себе следовать этой же схеме, потому что к нам тогда совсем никто не будет приезжать. Но никто не понимает, что важно содержание, и диктоваться оно должно не дружбой, а качеством продукта. Я не могу прогнозировать, какой из спектаклей второй «Платформы» будет приглашен. У приехавших к нам гостей тоже есть композиция, которую они формируют, так как хороший фестиваль – это продуманный фестиваль. Это бизнес. Какой-то спектакль, они, например, могут запланировать включить в свою программу через два года. «Платформа» предполагает длинную дистанцию… Руководители, продюсеры, журналисты, приезжающие сюда из разных стран, друг другу рассказывают – нужно ли сюда ехать. К нашему счастью, нам они стали доверять. Теперь они должны привыкнуть ездить к нам и включать украинский театр в свои планы…