19:45
Понеділок, 7 Травня 2018

Суд над Шабуниным: акт пятый

По делу допросили двоих свидетелей обвинения
Суд над Шабуниным: акт пятый
Суд над Шабуниным: акт пятый

Третьего мая в Днепровском районном суде состоялось очередное заседание по делу Виталия Шабунина, который 8 июня прошлого года ударил блогера Всеволода Филимоненко. Сам Филимоненко считает, что он – журналист и удар ему был нанесен главой ГО «Центр противодействия коррупции» якобы из-за его «расследований деятельности ЦПК». Прокуратура придерживается той же версии и обвиняет Шабунина по ч. 2 ст. 345-1 ККУ – «нанесение легких или средней тяжести телесных повреждений журналисту в связи с ведением этим журналистом законной профессиональной деятельности».

В этот раз, в отличие от всех предыдущих заседаний, Филимоненко на заседании не присутствовал – но перед началом заседания его коллеги, пришедшие на суд, включили его по скайпу. Чтобы он – в этот раз негромко, но со знакомыми интонациями, – продолжил комментировать процесс и разговаривать с Шабуниным. Последний не отвечал. При появлении судьи Филимоненко замолчал – то ли скайп отключили, то ли он слушал внимательно ход процесса.

В этот раз допрашивали двоих свидетелей со стороны обвинения – Антона Гринева, который начал отвечать на вопросы сторон еще на прошлом заседании, и Алексея Липовецкого. Судья слушала местами с неподдельным интересом и задавала уточняющие вопросы. Например, хотела узнать, какое отношение к судебному разбирательству имеет матрац Шабунина. А он был очень важной деталью показаний обоих свидетелей.

Прокурор Руснак уточнял у Гринева, когда он впервые встретился с обвиняемым, свидетель ответил:

– Когда ему матрас привозили.

Судья явно удивилась. Шабунин стал рассказывать ей, как его снимали возле дома, когда приехала машина с доставкой матраца. Как Филимоненко комментировал доставку фразой «денег уже так много, что под старый матрац они не помещаются» – или что-то в этом духе. О том же эпизоде позже рассказывал Липовецкий, – так что приключению матраца уделили много времени.

Как следовало из показаний Гринева, все трое – он сам, Липовецкий и Филимоненко – приехали к дому Шабунина в этот день просто потому, что «в воскресенье люди дома». И дату, и время приезда Гриневу сказал Филимоненко. Правда, потом Гринев уточнил: они приехали именно в воскресный день, зная, что Шабунин в определенное время ходит в церковь, – и взяли они эту информацию из открытых источников, которые он затруднился назвать. Шабунин тут же пояснил судье, что это важная деталь – ведь, как он утверждает, ни в каких открытых источниках эту информацию найти нельзя. И он предполагает, что она была получена незаконным путем. Судья посчитала ответ «из открытых источников» удовлетворительным.

Гринев также настаивал, что ни в одном эпизоде, при котором он снимал Шабунина на улице или приезжал к нему домой, он не был журналистом. Как и тогда, когда они всей «съемочной группой» приезжали в аэропорт, чтобы встретить вернувшуюся из отпуска сотрудницу ЦПК Александру Устинову, и когда позже приезжали к ней домой. Все это время он был «стажером» – хотя, как выяснилось из его показаний, он дважды – консьержке дома Устиновой, и самой Устиновой в «Борисполе» – показывал журналистское удостоверение и представлялся журналистом. Но не того издания, чье редакционное задание выполняли Филимоненко и Липовецкий – Flash on Time News, – а совершенно другого.  

Из показаний Гринева следовало, что он – «добровольный стажер» и что он самостоятельно «изучал стандарты Би-би-си». Адвокат Шабунина тут же уточнил, как  Гринев оценивает действия «съемочной группы» с точки зрения стандартов. Гринев, кивнув в сторону присутствовавшего в зале медиаюриста Тараса Шевченко, сказал: «Не знаю, только специалист может ответить на этот вопрос».

Шевченко уточнил у него:

– Вам как стажеру рассказали о существовании редакционного статута, вы с ним ознакомились?

Гринев:  Нет, это (стажировка) было мое собственное желание, и я не работал со съемочной группой.

Шевченко: То есть вы отрицаете, что были стажером – потому что стажировка предполагает работу со съемочной группой?

Гринев: Это было мое собственное определение – «стажировка». Я там был по собственной воле.

Шевченко: Как вы различаете – когда вы журналист, а когда нет?

Гринев заявил, что был на месте съемок «как гражданин». Шевченко спросил его, знает ли он о законодательстве Украины, которое охраняет других граждан страны от вмешательства в частную жизнь. Свидетель ответил, что Шабунин – публичный человек и должен быть готов к большему вниманию к его личной жизни. «А вот Устинову я не могу назвать публичной персоной». Что именно делала дома у «непубличного человека» съемочная группа в составе Филимоненко, Гринева и Липовецкого, он тоже объяснить не смог – но подтвердил, что показал удостоверения журналиста консьержке дома Устиновой, и самой Устиновой – в аэропорту. Защитник Филимоненко многократно снимал вопросы, и судья часто его поддерживала – поскольку хотела, чтобы вопросы касались именно инцидента между Шабуниным и Филимоненко.

Резюмируя весь допрос, адвокат Шабунина сказал: «То есть вы везде присутствовал и как гражданин Украины, и друг Филимоненко и Липовецкого, а не как журналист?». Свидетель подтвердил. Адвокат так и не смог убедить свидетеля ответить на вопрос, зачем велась видеосъемка для редакционного задания, – которого он не видел, – для печатного издания, от которого якобы  аккредитованы Липовецкий и Филимоненко. По сути дела он тоже сказать много не смог: как довели до слез его «коллеги» Устинову, он не видел, отказался ли Филимоненко после удара Шабунина от услуг врачей «скорой» – тоже не помнит, хоть и заявил в начале допроса, что непрерывно находился с ним до того, как Филимоненко госпитализировали.

Допрос Алексея Липовецкого, коллеги Филимоненко, затянулся более, чем на час – но по сути и ему сказать было нечего. В ответ на половину вопросов он отвечал «не помню», на часть – «не знаю», и иногда «сложный вопрос». Самое интересное, что, рассказывая о своей работе, он многократно ссылался на работу журналистов  программы «Схемы» – якобы Липовецкий и Филимоненко делали такие же расследования, как и «Схемы», но не в отношении Порошенко или высокопоставленных чиновников, а в отношении сотрудников ЦПК.

Из допроса свидетеля следовало, что Липовецкий не знает, как они со съемочной группой оказывались в нужное время в нужных местах, например, встречали Шабунина на улице или Устинову в аэропорту. Иногда ему говорил, куда ехать, Филимоненко, а иногда – что они брали информацию из «открытых источников». Хотя какие именно источники помогли им понять, когда прилетает Устинова и в какую церковь ходит Шабунин, он говорить отказался. Как плакала Устинова после их «интервью», он тоже не помнит. Вопросы назвал «рабочими, и про войну тоже» – видимо, имелся в виду вопрос: «Пока наши парни гибнут на войне, вы отдыхаете?». Липовецкий также сказал, что Устинова вела себя «агрессивно». На уточняющий вопрос судьи, в чем выражалась агрессия, он сказал: «Кричала: "Как вам на стыдно" – и физическими движениями угрожала».

Затем Липовецкий рассказал, что удостоверение журналиста Flash on Time News он получил от руководителя издания Маганова. Но когда и где это произошло, он не помнит, деньги за свою работу он не получал, в редакции никогда не был, редакционное задание по поводу «расследования действий ЦПК» было, но в чем оно заключалось, затрудняется ответить. Кроме того, по словам Липовецкого, никаких публикаций по итогам «расследования» они не делали, потому что не довели его до конца из-за текущего суда. Но планируют к нему вернуться после завершения процесса. Более того, из допроса выяснилось, что он не знает, кто размещал видео, снятое им на телефон, разговоров с Шабуниным и Устиновой, в интернете. Возможно, это сделал Филимоненко, но Липовецкий утверждает, что не монтировал их и не знает, где хранились записи после того, как они были сделаны.

После того, как свои вопросы задал прокурор, адвокат Шабунина и представители Филимоненко Збираник и Малярчук, свидетеля расспрашивал медиаюрист, приглашенный стороной защиты в качестве специалиста, Тарас Шевченко:

Шевченко: Было ли у вас еще хоть раз письменное задание от этой редакции?

Липовецкий: Нет.

Шевченко: То, что у вас есть удостоверение, означает, что вы функционируете как журналист 24 часа в сутки?

Липовецкий: Если я снимаю что-то интересное, то я журналист.

Шевченко: А как вы определяете, когда вы или потерпевший блогер, а когда – журналист?

Липовецкий: Это сложный вопрос.

Затем вопросы Липовецкому о его профессиональной деятельности задавал адвокат Шабунина:

Онученко: На момент инцидента между  Шабуниным и Филимоненко вы были профессиональным журналистом?

Липовецкий:  Да, я аккредитованный в Верховной Раде журналист.

Онученко: А как вы понимаете для себя определение «профессиональный журналист»?

Липовецкий:  Это философское понятие. Это не мне решать – пусть общество решает, когда посмотрит мои работы.

Онученко: Вы себя сами считаете профессиональным журналистом?

Липовецкий: Да.

Онученко: Почему?

Липовецкий: А почему вы не считаете меня профессиональным журналистом?

Судья запретила свидетелю задавать вопросы представителям обвиняемого.

Онученко: Когда вас брали на работу, вам объяснял Маганов, например, что такое «профессиональный журналист»?

Липовецкий: Да.

Онученко: И что именно он вам рассказал?

Липовецкий: Я не помню. Много чего.

Онученко: Вы какие-то подписывали документы при принятии на работу?

Липовецкий: Не помню.

Онученко: Вы предоставляли в ходе следствию какие-то документы о трудоустройстве?

Липовецкий: Нет.

В конце допроса Тарас Шевченко процитировал статью закона, которая запрещает снимать физическое лицо без его согласия, и попросил Липовецкого привести статьи закона или случаи, когда закон позволяет это делать. Липовецкий ответил, что он не знает статьи закона, но общественный интерес превышает право на приватность.

– Вы же профессиональный журналист, знаете статьи закона, которые вам позволяют это делать?

– Да, я журналист. Но что, я должен знать наизусть весь кодекс?

Больше вопросов у Шевченко не было, и Шабунин задал следующий вопрос:

– В моем случае, на ваш взгляд, общественный интерес превышал мое право на приватность?

Липовецкий ответил, что это не относится к делу, но судья настояла на ответе свидетеля.

– Я не знаю. Не могу сказать.

После еще пары вопросов заседание закончилось. Следующее слушание назначено на 22 мая.

Фото: скриншоты видео ЦПК

Зберегти

Всі матеріали розділу / жанру:
* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
447
Переглядів
Коментарі
Код:
Им'я:
Текст:
Коментувати
Коментувати
Нові тексти на ДМ
2016 — 2018 Dev.
Andrey U. Chulkov
Develop