Алена Лунькова: «Дело «Торнадо» грязное со всех сторон»

Алена Лунькова: «Дело «Торнадо» грязное со всех сторон»

16 Вересня 2016
4470
16 Вересня 2016
09:30

Алена Лунькова: «Дело «Торнадо» грязное со всех сторон»

4470
Журналист канала СТБ - о "торнадовцах", свидетелях и потерпевших в самом громком суде года
Алена Лунькова: «Дело «Торнадо» грязное со всех сторон»
Алена Лунькова: «Дело «Торнадо» грязное со всех сторон»

На телеканале СТБ вышла  серия материалов под общим названием «Пережить Торнадо», в которых журналистка «Вікон» Алена Лунькова рассказывала о суде над группой бойцов добровольческого батальона «Торнадо». «ДМ» расспросил Лунькову о работе над материалами, ее безопасности и выводах по этому громкому делу. 

— Было ли вам страшно в процессе работы над материалами о «Торнадо»? 

— Страшно не было — было очень интересно, поскольку закрытый суд всегда интереснее, чем открытый. И было интересно разобраться, что же там случилось на самом деле. 

— Разобрались? 

— Хочется верить, что да. Пока идет суд, мне не хочется делать какие-то выводы. Но поскольку обвиняемые заявляют, что потерпевшие произносят в суде заученный текст, я всех свидетелей и потерпевших, которых мне удалось найти, записывала в Приволье, в школе № 32, где, собственно, располагался «Торнадо». Мне было важно, чтобы люди не просто дали интервью, а показали на месте, что и где происходило — уверена, что на месте тяжелее врать и скрывать что-то. И у меня после этих разговоров не возникло ощущение, что они что-то придумывают на ходу или врут. Мне тяжело не поверить в их эмоциональные рассказы, и мне не кажется, что обвинение надуманное. 

Напротив, когда я была в СИЗО и разговаривала с самими подсудимыми, как мне показалось, они не всегда были искренними и несколько раз путались в ответах. Однозначные выводы сложно сделать как минимум потому, что и среди потерпевших есть люди с сомнительной репутацией. Например, один мужчина, которому вырезали изображение гениталий на руке и слово «Муся», — у него тоже есть судимости, с Онищенко он был очень близок, когда был членом батальона «Шахтерск». И, как я поняла, у них произошел конфликт, после которого он очень обижен на Онищенко и высказывается о нем крайне агрессивно. Как и записанный нами мужчина в Испании, который не проходит по делу свидетелем или потерпевшим: он также был очень близок к Онищенко, и хоть и рассказывает о нем сейчас всякие ужасы, но, по рассказам бойцов батальона, многое из того, в чем прокуратура обвиняет Онищенко, они делали вместе. 

— Даже если этот человек участвовал в преступлениях, это лишь доказывает, что преступления, в которых обвиняют Онищенко, были. 

— Да, я тоже склоняюсь к такому выводу. Но просто хочу отметить, что дело грязное со всех сторон — и со стороны обвиняемых, и со стороны некоторых потерпевших. И разговоры с обеими сторонами оставляют неприятный осадок. 

— А со стороны правоохранительных органов вы знаете о каких-то правонарушениях по отношению к обвиняемым? 

— Нет. Наоборот, меня поразило, насколько легко и свободно чувствуют себя торнадовцы в СИЗО. У всех есть мобильные, выход в интернет, они активны, пишут посты в Фейсбуке, стримят из суда — мне кажется, никто из подсудимых у нас не имел такой возможности. Они этого не стесняются и не боятся. 

— Кажется, довольно странное поведение подсудимых в рамках закрытого судебного рассмотрения. 

— Мне кажется, это вообще нарушение закона. Для чего людям, содержащимся в СИЗО, ограничивают возможность общения? Чтобы они не имели возможности общаться с потерпевшими, свидетелями, договариваться об общих показаниях и т. д. Например, жена Онищенко говорит, что она не может увидеться с мужем, поскольку она будет давать показания. Тем не менее, я уверена, что у них есть возможность общаться через интернет и мессенджеры. Законность всего этого меня очень смущает, поскольку получается, что никакой тайны нет, и никого это не смущает, — все на это закрывают глаза. 

— Я видела комментарии Онищенко под вашими постами в Фейсбуке, в которых он обвиняет вас в манипуляциях, заявляет, что вы — желтая пресса и так далее. Вы не опасаетесь за свою безопасность?

— Я инфантильно полагала, что у обвиняемых не будет претензий к моим материалам, поскольку я давала объективную картинку, давала возможность высказаться в равной степени обоим сторонам. Поэтому я была уверена, что материалы не вызовут у Онищенко и других обвиняемых претензий к моей работе. Оказалось, что это не так. Он очень активно начал комментировать мои материалы — и после первого же его комментария мой шеф-редактор предложил мне охрану. Я отказалась, потому что, как мне кажется, если бы люди действительно хотели мне причинить вред, они не стали бы писать мне в соцсетях. Так что бояться нечего. 

— Вам не было психологически тяжело общаться с представителями батальона? Например, с тем же бойцом с позывным Моджахед, который считает, что Гитлер победил, а в крематориях картошку пекли? 

— Если говорить о том же Моджахеде, то ему, как мне кажется, хочется популярности и славы. Ему двадцать лет, до этого он был репером, и мне показалось, что эти его разговоры — просто желание выделиться и шокировать людей. Он меня спрашивал, почему я именно его выбрала для интервью, видела ли я его клипы, просил показать, как он выглядит в кадре. Так что у него в голове страшная путаница — то джихад, то Гитлер, — и если бы он свой, так сказать, пыл пустил в другое русло, может быть, он мог бы состояться как исполнитель. Но все пошло не так. 

Но вообще, вся ситуация немного меня удивила. Нам в СИЗО перед съемкой сказали, что сейчас приведут Онищенко, он будет сидеть в такой клетке, а мы с оператором — в другом помещении, и будем через решетку брать интервью. Мы выставили свет, стали ждать — и тут в наше помещение открывает дверь и заходит Онищенко, без всякого конвоя, без наручников. Мы оба слегка растерялись, но буквально через две минуты любопытство победило, да к тому же Онищенко первые сорок минут вел себя исключительно культурно, тихо отвечал на вопросы. И только после моего вопроса «Почему я вам не верю?» он стал реагировать эмоционально — и только тогда я стала узнавать того Онищенко, которого мы видели на видео, показанном генпрокуратурой на закрытом заседании. 

— Кроме того видео, которое показывают в суде, было достаточно много другого, не менее впечатляющего видео. А у вас на странице в Фейсбуке были опубликованы скрины переписки якобы Онищенко с волонтером, которого обвиняют в растлении своих детей. Скрины эти потом были удалены — почему? 

— Я их не удаляла — это сделал Фейсбук, после чего мой аккаунт заблокировали на неделю, я не могла ничего писать, поскольку выложила эту переписку. Видимо, есть какие-то правила Фейсбука, которые запрещают публиковать интимную переписку или что-то подобное. На самом деле даже не я их выложила в Фейсбуке — на своей странице это сделал журналист, блогер Владимир Бойко. И я просто разместила на своей странице уже существовавшие в интернете материалы. А сделала это именно потому, что услышала заявления Татьяны Черновол о каком-то сексуальном насилии над детьми в деле «Торнадо» — и только просмотрев эту переписку, поняла, о чем она говорила, — хоть и перепутала все, как обычно. Оказалось, что именно эта переписка стала поводом для задержания волонтера Саванчука: при задержании Онищенко у него изъяли телефон и обнаружили переписку и фото, которые можно характеризовать по статье о совершении развратных действий в отношение малолетних. Проводились проверки, с детьми Саванчука говорили эксперты, психологи, и пришли к определенным выводам. 

— Как, по-вашему, почему СМИ стали так обширно освещать преступления бойцов только сейчас? Не может же быть, чтобы и раньше не случались подобные истории? 

— Еще год назад я снимала материалы о мародерстве и, скажем так, нехорошем поведении бойцов в зоне АТО — и в целом я понимала, что война — грязная вещь. Но даже мне было сложно поверить, что все может быть настолько плохо. И что люди могут так издеваться над другими людьми — меня это шокировало. Но мне хочется верить, что эта ситуация — исключение из правил, что подобных преступлений мало и большинство наших бойцов — порядочные люди. И именно поэтому надо такие ситуации освещать, говорить о них — чтобы ни у кого не сложилось впечатление, что война все спишет.

Фото: Дмитрий Волошко

* Знайшовши помилку, виділіть її та натисніть Ctrl+Enter.
4470
Коментарі
0
оновити
Код:
Ім'я:
Текст:
Долучайтеся до Спільноти «Детектора медіа»!
Ми прагнемо об’єднати тих, хто вміє критично мислити та прагне змінювати український медіапростір на краще. Разом ми сильніші!
Спільнота ДМ
Використовуючи наш сайт ви даєте нам згоду на використання файлів cookie на вашому пристрої.
Даю згоду